Он смотрел на ее худые, острые плечи, скрытые больничной рубашкой, на исколотые иголками руки и ощущал, как внутри появляется уже знакомый укол жалости и еще чего-то нового, щемящего. До боли, до спазма внутри, где-то в районе сердца.
Отчаянно захотелось вновь увидеть ее здоровой, по-хозяйски идущей по коридору отдела и готовой отчитать и загрузить работой любого, кто попадется на пути. Суровой, язвительной, стервозной… Любой. Но только не такой беспомощной и тихой, как сейчас.
Стас не знал, как реагировать на происходящее.
Было странно чувствовать все это по отношению к Ирине. Все как-то навалилось сразу и закрутилось, дезориентировав в пространстве. Он потерялся и запутался, но разбираться не было ни сил, ни желания.
Просто взял и пришел к ней сюда, прикрывшись благородным порывом, а по факту — пряча истинное желание: увидеть. Она чужая женщина. Она просто начальница. Просто коллега. Просто соперница в проигранной битве за кресло и должность. Стас просто один раз переспал с ней. И то не переспал, а зашел в комнату, где она стояла полураздетая, не очень трезвая, надел ей наручники, прижал своим телом к кровати и безжалостно трахнул.
Стиснув руки в кулаки, Стас молча смотрел на Ирину и уже почти ничего не видел. Подперев голову обеими руками, растворялся в пространстве. Спать с открытыми глазами — старая оперская привычка. Сколько времени он так провел в машине, за кем-то наблюдая, выжидая, подстерегая, выискивая…
Приборы мерно пищали, едва нарушая тишину в палате.
Он слышал ее ровное, спокойное дыхание и чувствовал, как улетает, но не сопротивлялся этому. Похер. Слишком устал. Поддавшись порыву, Стас лег щекой на простыню, а носом уткнулся в запястье Ирины с внутренней стороны. Кожа там такая нежная, горячая… Спокойно и хорошо. Немного подремать рядом с ней и домой.
Сквозь сон Ирина отчетливо почувствовала, как кто-то дышит в ее запястье. Горячее дыхание приятно щекотало кожу там, где мерно бился пульс. Еще немного, и острые волоски щетины коснутся ее, а потом губы… Димка… Она улыбнулась и замерла, чтобы разобрать свои волнительные ощущения на атомы, но явственно осознала, что что-то не так.
Тревожно втянув носом воздух, распахнула веки. В палате было тихо, лишь монотонный звук приборов нарушал покой, но Ирина так привыкла к нему, что практически не обращала внимания. За окном давно наступила ночь, а в палате горел приглушенный свет. Она чуть приподнялась на локтях и вздрогнула от удивления.
