Трофей для Зверя (СИ)

Впереди раздался тяжелый грохот кованых сапог и крики:

— А, ну иди сюда, мерзавка мелкая!

И навстречу ему, прямо под ноги выкатился маленький пушистый комок. Неуклюже взмахнув крыльями, Эсса попыталась проскочить мимо Маэса, но тот одним молниеносным движением встал у нее на пути и, подхватив за шкирку поднял, в воздух.

— Попалась.

Маленькая рысь зашипела и вцепилась зубами в его руку, но когда Маэс никак не отреагировал, продолжая молча наблюдать за ее бунтом, она как-то сникла, перестала его жевать и угрюмо свесила кисточки.

"

"— Вы поймали ее…слава богам, — следом выскочил запыхавшийся стражник. — только дверь приоткрыли, чтобы еду принести в башню. А она — шмыг! И понеслась! Боялись, что на улицу вырвется и все, поминай как звали, а она сюда прибежала с перепугу.

Маэс хмыкнул, потому что маленькая рысь выглядела сердитой, решительной и расстроенной, но никак не испуганной.

— Давайте, я отнесу ее обратно

Снова раздалось шипение.

— Не надо. Пока будет со мной. — коротко распорядился Маэс, и когда горе-няньки ушли, поинтересовался, — ты ведь к ней шла?

Эсса жалобно и совершенно по-детски шмыгнула носом.

Тогда император перехватил ее поудобнее, устроив так, чтобы она сидела на руках, упираясь лапами на его правое плечо, и отправился обратно в лазарет.

Главный целитель был категорически против живности на его территории и даже от кхассеров неизменно требовал, чтобы те были в человеческом обличии, но, когда в палату вошел император с котенком на руках, ему никто не сказал ни слова.

А Эсса, увидев Мел, начала отчаянно вырываться.

Спрыгнула на пол и тут же заскочила на кровать. Урча и тоненько причитая, начала тереться жёсткими щеками о лицо Мелены, а потом просто легла ей на грудь, обняв лапами и закрыла в глаза.

— Пусть будет здесь..

— Вдруг сбежит? У нас некому за ней присматривать, — о шальном характере маленькой Эссы знали все

— Не сбежит, — уверенно произнес он.

— Почему она к матери своей так не бежит? — поинтересовался один из целителей.

Он просто не знал, что между потерявшей разум Софи и ее маленькой девочкой, рожденной от нелюбимого жестокого кхассера, никогда не было настоящей связи.

Отравленная безумием, она получилась слабая и ущербная. И крошка Эсса, отчаянно жаждущая тепла, рассмотрела его в молчаливой, отстраненной Мелене, так похожей на ее собственную мать.

А еще никто из них не подозревал, что Софи, заснувшая в своей белой камере, больше не проснется. Она тоже была там, где тепло и хорошо и, наконец, стала счастливой.