Онлайн-библиотека книг
Он там! Он! Тот чьи янтарные глаза навсегда отпечатались в ее душе.
Мел даже забыла о причине, которая побудила ее повернуть обратно, об амулетах, заградительных полосах и обо всем остальном.
Устала врать самой себе, придумывать оправдания и объяснения. Главная причина, по которой она две недели кружила вокруг да около вместо того, чтобы отправиться к Рыжему морю и перебраться на одно из островных государств — это Маэс.
Все это время она просто искала повод чтобы вернуться.
Андракиец? Враг?
Теперь она знала, что все не так, как им говорили.
— Дальше, я не пойду, — Мел притормозила у путевого камня и спешилась, — иди сама. Я буду ждать здесь.
Она знала, что император придет. Даже на расстоянии чувствовала его жадный интерес и нетерпение. Он уже знал, что она вернулась.
И не успела проголодавшаяся вирта добраться до ворот, как от крепостной стены отделился крылатый силуэт.
Огромный, размером в полторы лошади, полосатый зверь приземлился перед ней, но оборачиваться не спешил. Стоял, широко расставив лапы и хмуро наблюдал за ней из-под темных, резко очерченных бровей.
— Что смотришь? — криво усмехнулась Мелена, — да. Вот она я. Уйти не смогла. Ты ведь знал это, когда разрешил уйти? Знал, что вернусь?
Маэс не знал. Надеялся, но до конца не был уверен, потому что слишком сложно все было и неправильно.
Он просто отпустил и каждый день прислушивался к своим ощущениям, к тому, как натягивается внутри жесткая нить, неотрывно следуя за той, которая вопреки всему прочно засела в сердце.
В любой момент Маэс был готов сорваться следом, но держался, не позволяя себе сделать лишнего шага. Он обещал отпустить. Его слово закон, даже если самому от этого тошно. Оставалось только ждать, каждый день выходить на крепостную стену и смотреть в ту сторону, где была она.
Душу грело, что не уходит. Кружит, как волчица вокруг логова, то отдаляясь, то подходя ближе и снова отскакивая на расстояние.
Так и хотелось во весь голос кричать: давай уже, иди обратно. Пока есть силы ждать.
Ведь еще немного и он бы отправился следом. Наплевал бы и на собственные обещания, и на ее протест. Забрал бы с собой, как бы ни сопротивлялась и уже больше не отпустил. Наверняка бы она его за это снова возненавидела.
