Трофей для Зверя (СИ)

Порой давая крохи, взамен можно получить гораздо больше. В этом он был уверен.

— Найдешь, то, что мне нужно — пощажу.

Магистр не был ни воином, ни сопротивленцем и очень не любил, когда ему было больно. А ему сделали больно! Тот удар в лицо, после которого хрустнула переносица и глаз перестал видеть — стал первым в его жизни. И что-то подсказывало, что не последним, если он откажется сотрудничать со зверем.

— Сделаю, — обреченно согласился он, — мне нужна моя корона и зеркало. Они в моей комнате.

Он так торопился сбежать, что не взял даже самое ценное — свои приборы.

Рослый андракиец одним движением перерезал веревки, стягивающие его руки за спинкой стула, и Рамэй, не сдержав протяжного стона, обмяк. Тело его не слушалось, голова раскалывалась, и все, о чем он мечтал — это оказаться как можно дальше от этого места.

— Веди! — приказал Тхе’Маэс.

С трудом поднявшись, дрожащий Рамэй первым направился к выходу, но едва переступив через порог, пошатнулся от ужаса.

— Долго любоваться будешь? — тычок в спину, заставил его очнуться. Стараясь не смотреть по сторонам, он повел их за собой к центральному входу во дворец.

Теперь его было не узнать. От былого великолепия не осталось и следа — на месте осталась только одна тяжелая дверь, вторая разбитая до щепок валялась на ступенях. Черные оплавленные пятна от огненных шаров, ледяные шипы пробившие толстые стены насквозь, зловещего вида бурый туман, клубившийся над башнями.

Прежней Асоллы больше не было.

Внутри было еще страшнее. И сам не помня себя от страха Рамэй пытался найти в этом бедламе путь в свою некогда роскошную комнату. Пару раз, когда натыкались на бездыханные тела, его вывернуло наизнанку. Кровь снова хлестала из разбитого носа и в голове кружилось. Больше всего он боялся, что не сможет выполнить то, о чем просил Маэс. Просто рухнет замертво от разрыва сердца и все.

К счастью, император сам был заинтересован в получении результата. Поэтому подозвал первого попавшегося лекаря и приказал вылечить магистра…а заодно и содранные руки Мелены. Потому что среди всей это вони, гари, пыли и чужой крови, он безошибочно улавливал ее собственную, и она снова сводила его с ума.

* * *"

"То, что зверя раздражала ее кровь — Мелена поняла давно. Еще тогда, в комнате, когда он был прикован к стене.