Трофей генерала драконов

Выходит, он знал о моей дружбе с Фроди. Или нет?

— Критес, они сохранили тебе жизнь, — с нажимом проговорила я, решив не обращать внимания на его выпад.

— Чтобы унизить, — прошипел он, столько ненависти было в его голосе. — Забрать мою землю, мой замок, моих людей...

— Тебе оставили самое ценное, — не стерпела я, перебив. — Тебе позволили жить!

— Да ну, — он взглянул на меня с неприкрытой неприязнью. — Я вот всё гадаю, какая из вас первой прыгнет в их кровать. Думаю, ты по старой памяти. Хотя тобой они могут и побрезговать, — Критес бил словами унижая.

— Критес, тебе лучше быть осторожным в суждениях, — мой тон стал ледяным. То, на что он намекал, было просто отвратительно мерзким.

— Мне? — брат приподнял правую бровь. — А разве не ты бегала в рощу к этому задиристому ящеру, что жил на той стороне реки? Думаешь, я не знал? Да я выследил тебя. Отец так и сказал, за предательство тебе.

— Отец, — шепнула я, на душе воцарилось такое смятение.

Лерд ненавидел драконов еще до войны. Пытался согнать их с земель за рекой. Считал, что их дома портят вид из окон нашего замка. Его неприятие их было столь глубоко, что я боялась даже заикнуться, что дружу с соседским мальчиком. Да что там. Даже сознаться, что имя его знаю было до икоты страшно. Лерд бы не понял нашей с Фроди связи, не принял бы ее никогда.

Подняв взгляд, я пристально взглянула на брата.

— Выследил, значит, и сдал. Так, Критес?

— Да, он узнал от меня, — он самодовольно кивнул, — правда, уже после того, как ты разбилась. После отец принялся допрашивать окружающих, и ему тотчас рассказали в подробностях, что ты там вообще делала в том ущелье. К кому побежала, когда твоему роду объявили войну. Жалкая предательница! Вот он тебя и наказал. И поделом. Был бы я лердом и вовсе добил бы, чтобы остальные видели, что бывает с такими, как ты.

Все встало на свои места. Да отец любил меня по-своему, но драконов он ненавидел куда сильнее. И прознай он, что все вокруг видели нашу с Фроди дружбу, он бы поступил жестоко. Собственно, так и случилось. Значит, вот за что меня покарали.

Как ни странно, но это принесло некоторое облегчение. Пусть и с опозданием на два десятка лет, но я все же узнала, за что так жестоко со мной обошелся родной отец.