Трофей императора

Но Роннар усилием воли продолжал удерживать его на цепи. И лишь болезненные судороги, исказившие лицо императора, выдавали внутреннюю борьбу.

Он стоял, чувствуя, как в груди постепенно разгорается адское пламя. Как оно выжигает его изнутри, причиняя неимоверную боль.

Валенсия.

Его альхайра.

Его половинка.

Та, с которой он обменялся дыханием. Которую выбрал себе в супруги. Которую должен был защищать и оберегать.

Но не сделал ни того, ни другого.

Он предал ее. Подверг унижению, растоптал. И самое страшное - в тот момент он хотел это сделать.

За что?

Он даже не сразу понял, что у него нет ответа на этот вопрос.

За что он, взрослый мужчина, правитель самой великой империи - должен мстить этой девочке? За то, что смотрела на него с обожанием? За то, что, сама того не желая, стала его альхайрой? За то, что он, наплевав на законы ее страны, женился на ней?

Или за то, что сам оказался слепым дураком?

Что ж, винить в этом некого, кроме себя.

***"

"- Приберите здесь, - произнес он безжизненным тоном. - Тела похороните со всеми почестями, которые им причитаются. Найдите интенданта. Пусть назначит пожизненную пенсию вдовам и сиротам из моих личных активов.

Потом мазнул по служанке невидящим взглядом и, пошатываясь, развернулся к толпе. Что-то в его лице заставило народ расступиться, отхлынуть к стенам, освобождая пространство. И он пошел сквозь эту толпу, не видя их лиц и не слыша, что они говорят.

Пока за его спиной не раздался тихий, но твердый голос Фаэрна:

- Ваше Владычество, кровь моего отца требует отмщения. Позвольте, я займусь поиском убийцы.

Роннар, не оборачиваясь, покачал головой.

- Нет. Ты нужен мне здесь.

Император скрылся за поворотом. Больше никто не посмел его останавливать.

В полном одиночестве он спустился на первый этаж. Прошел мимо вытянувшихся в струну ньордов, не обращая внимания на приветствия.

- Где она? Где эта женщина? – это было первое, что он спросил у вскочившего Севарда.

С побелевшим лицом тот предложил ему стул.

- Ваше Владычество, мы вас не ждали так рано…

- Где она? – повторил он все так же тихо, ни на йоту не повышая голоса, но от его тона дознаватель похолодел.

- В камере. Мы не давали ей ни еды, ни питья, как вы приказали…

Он не дослушал.