Трофей императора

И в тот же миг чужие эмоции схлынули, как уходит вода при отливе. Ленси осталась сидеть с гулко колотящимся сердцем, хватая ртом воздух, будто вытащенная на берег рыба.

Дракон сам отвел взгляд, обрывая ментальную связь.

Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя и осознать, что случилось. Успокоив дыхание, девушка вновь глянула на дракона, но на этот раз уже не стремилась поймать его взгляд.

Голодовка, отсутствие свежего воздуха и солнечного света не прошли для него даром. Зверь был в плачевном состоянии. Потускневшая чешуя кое-где начала отставать и из-под нее выглядывала влажная кожа.

А еще дракон дурно пах. Так, как пахнут больные животные.

- Ладно, - пробормотала Ленси, закончив беглый осмотр. – Давай-ка займемся тобой.

Последующие полчаса она потратила на то, чтобы перетащить из пустой клетки чистую поилку и наполнить ее водой. Потом, вооружившись мотком сена вместо мочалки, обмыла дракона от покрытого роговыми наростами лба до нервно подрагивавшего кончика хвоста.

Дракон почти не сопротивлялся, только тяжко вздыхал. Он позволил даже помыть себе брюхо, хотя это ему не слишком понравилось. А вот к области под хвостом категорически отказался допускать. Даже зарычал гневно и щелкнул зубами, когда Ленси решила настоять на своем.

- Хорошо-хорошо! – она примирительно подняла руки. – Понимаю, мужская честь – вещь неприкосновенная.

Глупая маленькая принцесса!

Если бы она только знала, о чем думал он в этот момент.

Каждый раз, когда она касалась его, осторожно проводя мокрым сеном по телу, Роннара сотрясала нервная дрожь. Он крепился, до скрежета сжимая зубы, а фантазия рисовала то, на что он не смел и надеяться.

Но тут же отрезвляла холодная мысль: а стала бы принцесса Валенсия ухаживать за ним так самоотверженно, если бы знала, кто перед ней?

Он не хотел это знать. Он просто нежился в лучах ее доброты и заботы, а внутри росло убеждение, что лучше ему навсегда остаться в роли бессловестного анкра, но при ней, чем быть императором – но без нее.

Отмыв дракона, Ленси обработала его раны еловой живицей, которой тут было в достатке. Об этом способе еще раньше ей рассказал Дин. Потом поменяла подстилку, налила свежей воды и, ничуть не церемонясь, сунула ящера мордой прямо в поилку.

- Мне плевать, по каким убеждениям ты решил заморить себя голодом, - заявила она.