Трофей императора

Сейчас ты бутон, позволь мне помочь тебе раскрыться…

Он шептал что-то еще, совершенно бессмысленное - обрывки фраз, наполненные жаждой обладания. Она почти не слышала их, почти не улавливала смысла. Да и был ли в них этот смысл?

Все, что она способна была воспринимать, это жаркие, жадные, неистовые поцелуи и ласки, от которых ее тело горело, будто в огне. Она вся превратилась в один оголенный нерв, и ей хотелось все больше…

Ленси не помнила, как Роннар подхватил ее на руки и уложил на кровать. Не помнила, как он впопыхах раздевался, буквально срывая с себя одежду.

В памяти остались только глаза – две бездонные черные дыры, полные ненасытного голода, граничащего с одержимостью. Глаза дракона, настигшего свою пару. И вес его тела, белеющего в полумраке."

"А потом была резкая боль. И она, задыхаясь, уперлась ладонями ему в плечи, царапая кожу о выступившую чешую. Но оттолкнуть дракона - все равно, что толкать скалу. Он держал слишком крепко. В этот момент никакая сила не смогла бы заставить его отпустить свою женщину.

И опять поцелуи. На этот раз нежные, осторожные.

Она помнила, как он собирал губами с ее лица случайные слезинки, не удержавшиеся на ресницах. И как начал двигаться в ней.

Прежняя боль исчезла. Осталось странное чувство, незнакомое, но такое желанное. Это было так, словно Роннар заполнил в ней какую-то пустоту.

Теперь ей хотелось чувствовать вес его тела и тепло его кожи, и даже то, как алмазные чешуйки, выступившие от сильных эмоций, царапают ее грудь. Хотелось сжать бедрами его бедра, скрестить ноги за его спиной и двигаться вместе с ним в одном ритме.

Дышать вместе с ним, ловить его поцелуи, стонать…

Еще никогда она не чувствовала себя так правильно, как сейчас…

Много позже, засыпая в объятиях мужа, она чувствовала себя полностью опустошенной, но нашедшей себя. В ее измученном теле ныла каждая косточка, но эта боль была нужной. Она была такой же естественной и необходимой, как и мужчина, который сделал ее своей.

***

Она бродила по саду. Чудесному саду, наполненному благоухающими цветами и роскошной изумрудной зеленью.

Слушала пение птиц в ярком оперении, смотрела, как журчат хрустальные ручьи между корней миндальных деревьев, и бездумно перебирала в руках гладкие камешки, не помня, когда и где их взяла.

Пока за спиной не прозвучал тихий голос:

- Здравствуй, девочка. Вот мы и свиделись.

Камешки выпали из дрогнувших пальцев. И затерялись в траве.

Валенсия оглянулась.

Позади, в трех шагах от нее стояла матушка Имира.