Трофей императора

Что бы она ни делала – ела, гуляла, принимала ванну – его образ маячил перед глазами, в ушах стоял чарующий голос, тело горело там, где его руки касались ее на Балу, а внизу живота что-то сладко сжималось.

Она боялась и одновременно желала встретиться с ним. Пыталась представить, какой будет эта встреча. Как она войдет в трапезную, где он будет сидеть за столом в окружении придворных. И как он поднимется ей навстречу, протянет руку и с улыбкой усадит рядом с собой…"

"И вот теперь ей говорят, что она будет ужинать в одиночестве?

Ее словно окатили холодной волной.

Валенсия сжала руки, пытаясь сохранить самообладание, но когда она заговорила, ее голос дрожал от испытанного унижения:

- Это все?

- Не стоит так расстраиваться, Ваше Высочество. Сегодня же ваша первая брачная ночь. Владыка обязательно вас посетит!

- Какая честь…

Ленси прикрыла глаза, пряча разочарование. Потом с горькой усмешкой сообщила Амине:

- Можешь не стараться, это уже не понадобится.

- Ну почему же, - вмешалась Иоланта.

– Если Владыка занят, это не повод и вам отказываться от ужина. Тем более что его уже принесли.

Она вернулась к дверям и распахнула их настежь, пропуская в комнату нескольких горничных в одинаковых платьях. Женщины внесли подносы, от которых поднимались аппетитные ароматы, и желудок принцессы не выдержал, заурчал, выдавая ее состояние.

- Замечательно! – Иоланта тут же захлопала в ладоши, заулыбалась, радуясь неизвестно чему. – Несите это в гостиную, ставьте на стол. Ваше Высочество, вы же не будете против, если мы с баронессой Торнберг составим вам компанию?

Ленси вспомнила пышную даму средних лет, которая развлекала ее на прогулке рассказами о местных нравах.

Ириза Торнберг показалась ей добродушной и безобидной, думающей лишь о нарядах да собственном муже, который был ньордом, как и мужья остальных фрейлин.

- У меня есть варианты? – она невесело усмехнулась. Ужинать с фрейлинами у себя в комнате, в то время как должна сидеть в трапезной по левую руку от Владыки перед всем замком.

- Конечно. Вы можете поесть в одиночестве, но лучше мы останемся и отвлечем вас от грустных мыслей. Негоже печалиться перед приходом супруга.

Если он вообще вспомнит о ней и придет…

Вслух Ленси этого не сказала, но горький осадок остался.

За ужином фрейлины без умолка щебетали, подкладывая ей кусочки повкуснее, но она больше ковырялась в тарелке, чем ела. Ее мысли были далеко, где-то над Аранейским морем, между Ламаррией и Этрурией.