ГЛЕБ
Ни с одной другой он не стал бы церемониться.
Расплатился бы и выставил вон.
А Мила у него в данный момент вызывала желание сомкнуть руку на тонкой нежной шее и придушить слегка, чтобы пришла в себя и не бесила его с утра. Мужики обычно с утра не расположены к ведению глупых разговоров. Сказал – сделала.
Но это же Мила…
Она не знает, как ведут себя мужики по утрам…
Ага! Зато у неё хватило «знания» организовать ночь с незнакомцем, не растеряться и предложить уже ему, Глебу, фиктивные отношения. Хрен ей, а не фикция.
Его она. Его!
Розовое белье ничего не скрывало. Ни напрягшие соски, которые так и тянуло прикусить губами, а потом и зубами. Ни красивый манящий треугольник, в который не терпелось запустить пальцы и язык.
Если бы Глеб только знал! Мог предположить!.. Но это его оплошность. Он расслабился, прибыв в Россию. Счел, что дело практически завершено, и Мила никуда от него не денется.
Ни к кому.
Сегодня-завтра он завершит переговоры, расставит нужные акценты и возьмет полный контроль в свои руки.
Тойский-старший будет в ярости. Побушует немного и успокоится. Глебу есть что предъявить ему.
Он ничего не забыл.
Лебедеву и вовсе похеру на дочь. Лишь бы платили за неё бабло. Если бы они в своё время не делали анализ ДНК, у Глеба возникли бы сильные сомнения в отцовстве Лебедева. Но он, сука, её родной отец. Которого так и хотелось пристрелить. Причем самолично.
От запаха девочки, что оказалась в его руках, кружило голову.
Не сорваться бы. Не сейчас…
Сорвется уже потом, когда она привыкнет к нему и перестанет шугаться.
Хотя и делала вид, что не боится и готова на взрослые отношения, но он видел, как зажимается и смотрит на него волчком. Зато, мать вашу, смелая.
Нагнуть бы эту смелую и вогнать по самое не хочу, чтобы голос сорвала от криков. Или на колени поставить. Вот прямо сейчас. Сжать пальцами скулы, заставляя открыть соблазнительный ротик, достать член, поводить им по губам, а потом сразу прямо в горло.
Член от этой картины дернулся в штанах, стремительно вставая.
Глеба и без этого корежило от близости Милославы. Хорошо ещё ночью сдержался и не притянул её к себе, не стянул трусики и не ворвался снова в узкое лоно.
«А ты… ласкать меня не будешь?»
Будет, маленькая, ещё как будет. Ещё попросишь, чтобы поменьше и пореже. А он подумает.
Потому что дорвался до неё.
И она уже теперь никуда не денется.
Дракон получил свою принцессу.
Ноздри снова щекочет её аромат. Какой же он у неё ванильно-ягодный. Сладкий.
