Трофики

 – А ведь еще обратно через эту целину ехать…

– Обратная дорога короче, – усмехнулся Артем и вздрогнул, когда на опушке между ветками забилась крупная птица, тревожа листву.

– Назад не придется… – пробормотал Борька со зловещим придыханием, за что и получил от Аллы кулачком под ребро.

Через минуту из кустов вывалился Генка. Он подтягивал штаны и что-то жевал. Поначалу он направился к машине, потом передумал, зашагал к грибнику и начал у него что-то выспрашивать. Мужчина оторвался от своего собирательства, поднял голову.

С дороги плохо просматривалось его лицо – вуалировали ветки. Генка проторчал с ним довольно долго – что-то спрашивал, выслушивал ответы. Поначалу он был подчеркнуто вежлив, изобразил неуместный в глубинке жест «вай». Потом поскучнел, сделался каким-то землистым. Он хмуро внимал, явно не пребывая в восторге от адресованной ему тирады. Потом что-то бросил, неуверенно улыбнувшись, еще немного послушал и побрел прочь, пребывая в нехарактерной задумчивости. Абориген проводил его долгим взглядом, покачал головой и на корточках сместился к соседнему кусту – похоже, благородные грибы в этой местности росли друг на дружке. Генка пребывал в такой задумчивости, что забыл, куда направлялся. Сделал несколько шагов, очнулся, повертел головой и потащился к микроавтобусу.

– Старичок открыл тебе страшную тайну? – осторожно осведомился Семен, когда Генка забрался в салон.

– Что? – Генка вернулся в чувство и как-то со скепсисом почесал оттопыренное ухо.

– Что слышал, – ухмыльнулся Борька. – Колись – старичок-боровичок подтвердил тебе всю достоверность озвученной мной информации? Мы едем туда, откуда живыми не возвращаются?

– Да идите вы, – отмахнулся Генка и немного покраснел. – Все нормально. До Распадов верст шесть – не ошибемся, если поедем по этой дороге. Старичок пришел из Улымжарово – мы мимо проезжали. Кормится тем, что собирает в лесу. Отвозит грибы в Каргалак и продает в базарный день. В Распады он никогда не ходил, молва об этой местности гуляет недобрая.

Но чтобы какие-то ужасы… такого он не слышал, – Генка немного смутился, устроился на свое место и отвернулся к окну.

В конце пути народ опять разговорился – натужно, через неохоту, но вроде оживились. Пейзаж мрачнел с каждой верстой. Угрюмые осинники теперь чередовались с нагромождениями скальных пород. Временами леса отступали и местность принимала такой вид, словно ее утюжили бомбардировщики.