Видимо, нечто подобное и называется «урочище» – обособленный участок местности, в корне отличный от окружающего ландшафта. Скалы напоминали умирающих чудовищ. Они высились в хаотичном беспорядке. Дорога спускалась вниз, покатые участки чередовались с обрывистыми. Глинистая почва под ногами растрескалась, то вздымалась, то пропадала в ямах, повсюду пестрели кочки и камни. То, что много лет назад называлось дорогой, погружалось в котловину. Перспектива пока не просматривалась, по фронту клубилась серая муть. Половину обзора закрывали скалы.
Ульяна шла, прижавшись плечом к Олегу, пыталась собраться и проанализировать свои ощущения. То, что в этой местности чувствуешь беспричинную тревогу, Борька не приукрасил. Мурашки расползались по коже, требовались решительные команды из мозга, чтобы управлять ногами. Имелось ли тому рациональное объяснение? Да сколько угодно. Борька заранее подготовил, нагнал страха, вот и мерещится всякая чертовщина. Да и обстановка предельно мрачная, нелюдимая, бывают же такие местечки в депрессивных районах родной области…
Ощущения усложнялись, воздух делался другим – тяжелым, каким-то плотным, в нем присутствовали нотки гниения, и с каждой минутой они становились сильнее.
Внезапно дошло, что пропал ветер. Наверху он завывал, метался по расщелинам, гудел в пустотах, а только начали спускаться в котловину, как настала тишина…
Захлопали крылья, покатился камень с кручи – все вздрогнули, сдавленно ойкнула Рогачева. Еще одна черная птица – ворона, но какая-то неправдоподобно откормленная (чем они тут питаются?) – сорвалась со скалы, грузно хлопая крыльями, и подалась за кручу.
Осколок, отколовшийся от камня, допрыгал до подножия монолита, выкатился на тропу и замер. Попятился побледневший Руслан. «Сказки какие-то, – успела подумать Ульяна. – Птица, конечно, крупная, но чтобы отколоть камень от скалы…» Испуганно закричал Руслан – он не заметил, как ушел за пределы тропы, под ногой что-то просело, возникло кратковременное чувство невесомости… а потом было очень больно.
Под парнем разверзлась пустота, замаскированная клочками травы. Когда люди опомнились и бросились его выручать, Руслан копошился среди извилистых корней, ругался, как потомственный грузчик, брызгал слюной. Он испачкался как поросенок, оцарапал щеку, но вроде ничего не сломал. Его вытаскивали за руки, он выл от боли – ступню заклинило в перехлестах корней.
– Не тащите, больно… – хрипел он. – Что вы делаете, уроды…
Алла прыгала вокруг него, ощупывала ногу.
