Трогать нельзя

Я бы, наверно, не рискнул к такой девочке на улице подкатить. Так, пооблизывал бы глазами издалека…

— Привет, сестричка. Как Москва?

Голос у меня получается на удивление спокойным. Таким… Нейтрально-равнодушным. И это ее задевает. По глазам вижу. Мелькает там растерянность и даже… Слезы? Смотрю пристальнее, уговаривая проклятое сердце биться. А то так ведь и сдохнуть недолго, просто на сестренку любуясь.

Но тут Татка улыбается.

Весело и бесшабашно.

— Отлично! Мне контракт предложили. На год. Быть лицом косметической кампании.

Нет. Вздохнуть не получается. Сука! Сукасукасукасукасукасука!!! На год! На год!!!

— Я рад. А приехала зачем? За вещами?

— Да.

Разговор все больше превращается во что-то идиотическое. Мы, самые близкие друг другу люди, во всех отношениях близкие, сидим, разделенные столом и перебрасываемся малозначимыми колкими фразами. Почему так? Как вообще так получилось?

Боец, когда ты умудрился все просрать?

— Ну хорошо. Удачи.

Она молчит. Смотрит. И я взгляд не отвожу.

Давай, сестренка, пиздуй в свое светлое будущее.

А я, тупое старое говно, тут уж останусь. В прошлом. Дела свои делать. Мне, вон, еще стресс-интервью для кандидатов устраивать. Интересно, если я помру прямо во время собеседования, это будет засчитано за стресс?

И вдруг Татка вскакивает, перегибается через стол и отвешивает мне пощечину!

Я до такой степени не ожидаю этого, до такой степени охереваю, что сначала не реагирую. И получаю вторую! На третьем замахе ловлю ее ладонь, сдавливаю. Мне обычно и одного пропущенного хватало, чтоб взбеситься.

А тут два! И третий был бы.

Тяну за тонкое запястье рывком, протаскиваю по столу ближе к себе.

— Какого хера?

Мой рев слышен, наверно, далеко за пределами кабинета.

А вот она шипит. Злобно и тихо. Змейка радужная.

— Ты, скот, даже не позвонил! За месяц! Не позвонил! Что, обрадовался, когда выкинул из своей жизни, а? Сразу? Сколько баб у тебя тут было, а? Времени набрать смс не нашлось?

— Да у ж кто бы тут вякал, — я снижаю все же голос, рычу прямо в лицо, злое и сосредоточенное, держу запястье, — у тебя на шее хоть одно не облизанное место есть, а? Дешевка ты, Тата.

Вот и все. Что, понравился мальчик? Ебет хорошо?

— Сука!

Она заносит ладонь, чтоб ударить, но я уже начеку. И перехватываю. А потом поддергиваю еще ближе, ее лицо передо мной, Татка сдавленно ахает, потому что ноги уже до пола не достают, она заваливается вперед, не имея другой опоры, кроме моих рук.

И мне даже вставать не надо, чтоб ее поцеловать.