Трогать нельзя

От ее теплого дыхания. Совершенно невинного движения навстречу мне.

Я чувствую себя уродом. Моральным. Извращенцем, которого надо в психушку сдавать.

Я кляну себя последними словами.

И это нихера, вот просто нихера не помогает!!!

Она сидит рядом, и, вполне возможно, что даже и не думает ни о чем таком.

Просто смотрит на звезды. Просто дышит табаком, который выходит из моих легких. И даже сам факт, что она вдыхает воздух, который побывал во мне, кажется чем-то пограничным и дико эротичным.

Да, я чертов урод.

Да, я хочу свою девятнадцатилетнюю сводную сестру.

И да, я понимаю, что это ненормально.

Несмотря на то, что она сводная, и общей крови у нас нет.

Но я помню ее маленькой. Смешной девчонкой со сбитыми коленками.

Поэтому то, что происходит сейчас со мной, с нами, это какая-то животная хрень.

То, чего не должно быть в человеческом обществе.

То, что я совершенно точно собираюсь преодолеть в себе.

Эй, Боец, это вызов?

Это очередной твой бой.

Ты ни разу не ложился на ринге.

И сейчас не время. Ох, не время."

"Внезапная отвественность.

Мне было восемнадцать, когда отец привел ее мать в наш дом. Строго говоря, тот дом уже не был нашим.

Моим — уж точно.

Я жил отдельно, в общаге, учился на первом курсе нашего машиностроительного, развлекался вовсю, как мог.

Отец, насколько я знаю, тоже времени не терял. Когда я приходил к нему в гости, всегда ржал конем.

Потому что баб каждый раз у него заставал разных. А то и не одну.

Короче, седина в бороду там во всей красе была.

И нет, я не собирался осуждать.

Мы с ним достаточно пережили после смерти мамы, и я считал, что он явно заслуживает счастья.

Поэтому мы с ним встречались где-то раз в неделю, выпивали, ели шашлыки, которые он умел очень даже круто готовить, болтали. Часто в компании его друзей, таких же серьезных дядек, как и он сам.

Отец был бывшим спортсменом, тоже боксером, как и я, после завершения карьеры ушел в тренерство, организовал самый лучший в городе клуб смешанных единоборств.

Поэтому связи он имел самые обширные.

И мужская компания, по субботам собиравшаяся у нас в доме, тоже была разношёрстной. Где-то в нормальном мире это покажется странным, но у нас не нормальный мир. У нас Россия. Средняя полоса. От Москвы так же далеко, как и от нормального мира.

Поэтому в доме у нас общались запросто прокуроры и законники, генералы спецслужб и полицейские чины. Врачи и юристы.