Трогать нельзя

Пока иду, выражение глаз меняется с растерянно-испуганного, на непонимающе-испуганное, но я не останавливаюсь.

Подхватываю ее за талию, наверно, неожиданно для нее, потому что Татка слабо ахает, сопит, упирается ладошками мне в плечи.

— Ты как? Будить не хотел…

У меня разбойно-хриплый голос, как у людоеда, славно пообедавшего своей несчастной жертвой. Не удивлюсь, если она вздрогнет. Сам пугаюсь, бл*.

— Я… Не знаю… — Она перестает упираться и скользит нерешительно пальчиками к шее, гладит затылок, чуть царапая ноготками.

Я не могу побороть в себе желание потереться о нее, подставиться под ласку, как кот уличный, которого давно не гладили, а тут вот нашлась добрая душа и пригрела.

— Больно?

Мне понятно, что вопрос риторический.

Конечно ей, мать твою, больно! Конечно! Странно, если б не было больно!

— Чуточку… — смущается она, краснеет, прячет взгляд.

А я ее опять хочу.

Вот такую, нежную, смущенную, тихую и напуганную.

Так не похожую на ту Татку, что появилась за этот бешеный год нашего противостояния.

Это странно, словно две женщины в одной. И обеих я хочу.

— Я на работу, Тат. Мне надо. А ты… Поспи еще.

— Нет… Мне на учебу же.

— Да какая учеба?

Она возится, пытаясь высвободиться, я аккуратно ставлю на пол, но не отпускаю. Наоборот, прижимаю сильнее, не удерживаюсь, скольжу губами по склоненной шее, по скуле, приподнимаю за подбородок, смотрю к глаза, шальные, влажные, манящие… Целую.

Она податливо льнет ко мне, раскрывает губки, нежная, такая нежная.

Обнимает.

Я нетерпеливо и жадно целую, уже не аккуратно, а жестко, грязновато. Мне хочется ее сожрать прямо здесь и сейчас. И вот честно, будь она хотя бы немного поопытнее, а не вчерашней девственницей, наплевал бы я на работу, затащил ее в постель и не выпустил, пока хотя бы первоначальный голод не утолил!

А тут только выдержка и спасает.

Татка тихо стонет под моим натиском, раскрывается, обнимает, я чисто машинально скольжу пальцами к ее промежности, трогаю, и она вскрикивает от боли.

Приводит в чувство.

Ну ты и животное все же, Боец!

Вот просто зверь!

Никаких мыслей, одни блядские инстинкты!

Аккуратно отстраняю ее.

— Маленькая, прости…

Она только головой мотает, ничего, типа. И слезы смаргивает.

Черт!

Иду к аптечке, роюсь, изучаю, чего там есть. Наконец, достаю заживляющий крем, который можно использовать для слизистой в том числе.