Трогать нельзя

Тогда это мне, восемнадцатилетнему парню, казалось нормальным и естественным.

Теперь, будучи тридцатипятилетним мужиком, я понимаю, что, не дай Бог узнаю, что кто-то даже смотрит в сторону сестренки так, как я когда-то на девок смотрел… Сука, убью ведь.

Так, Боец, тормози, крыша течет… Течет крыша!

Я все прекрасно понимаю, пока спрыгиваю с байка, машинально кладу шлем на сиденье, смотрю на замерших в испуге сестру и задохлика, разминаю кулаки…

Понимаю. Осознаю. И ничего с этим делать не собираюсь.

В смысле, не собираюсь сдерживать души прекрасные порывы.

Нахера?

Паренек общается свободно. Судя по всему, тут меня еще плохо знают.

Ну вот и исправим глупую ситуацию.

— Тата, что с телефоном?

Это я сразу претензию, пока рот не успела раскрыть свой дерзкий. А то с нее станется. Давлю взглядом сначала ее, потом сбледнувшего нехило так задохлика.

— А что с телефоном?

Голосок с вызовом. Не дрожит. Взгляд прищуренных кошачьих глаз дерзкий. Не был бы я так зол, завело бы дико.

Территорию, бля, помечаю. Ставлю свое тавро на принадлежащем мне имуществе.

— Да что-то связь внезапно прервалась. Дай- ка проверю.

Забираю у нее из руки телефон так быстро, что Татка не успевает даже рот раскрыть. Смотрю на экран.

Ну конечно, бля, последний вызов — незнакомый номер. Не иначе, этого щуплого утырка.

Стираю его, кладу телефон себе в карман.

— Сломался.

Улыбаюсь предупреждающе уже раскрывшей рот Татке, и смотрю.

— Поехали, починим.

— Тата… Это кто вообще?

Ох и голосок у тебя, парень… Что, совсем с яйцами беда?

Я смотрю на щуплого, прищуриваюсь, скалюсь. Это должно означать улыбку, но почему-то мальчишка еще больше пугается.

— Я ее брат. Старший. Сводный. А ты кто, мальчик?

— Ой. Так это с тобой я разговаривал вчера!

Придурок отчетливо выдыхает, словно тот факт, что он со мной по телефону вчера познакомился, крайне неудачно, кстати, может хоть как-то отвести от него удар.

Тогда сюрприз для тебя, щуплый: не может.

— Я так понял, что ты не в теме, — как ни в чем не бывало продолжает смертничек, — я брату не говорил ничего, он не знает! Я сам все решаю по вопросам продвижения! И арт-концепции!

Он очень гордо произносит последние фразы, явно рисуясь перед Таткой, так и не сказавшей ни слова, только губки кусающей свои. Красивые.