Трогать запрещено

Вокруг нас клубится пар, шумит вода и трещит воздух. В груди давит. Желание слишком быстро разливается по венам. Есть вероятность взорваться к чертям!

— С огнем играешь, котенок.

— Потому что мое терпение совсем не железное.

Не знаю, кто в итоге тянется из нас первый, сокращая расстояние. Но это не так уж и важно. Важно то, что ее невероятно вкусные, мягкие губы оказываются во власти моих, требовательных и напористых. Языки сплетаются. Дыхание сбивается. Разгоряченные тела жмутся ближе в попытке не терять то невероятное тепло, которое они с лихвой получают друг от друга.

Башню рвет капитально!

Мне этого мало. Делаю шаг к бортику, упирая Юльку спиной в стенку бассейна. Продолжая напирать, углубляю поцелуй. Поднимая ладонь выше, очерчиваю ее идеальную талию. Пробегаю костяшками по ребрам вверх. Добираюсь до аккуратной небольшой груди, кощунственно спрятанной от меня в белый лиф купальника. Чувствуя, как Юля льнет ближе, воспринимаю это как призыв к действию. Нас могут увидеть? До по хрен!

Пробираюсь под чашку ее бюстгальтера, касаясь пальцами возбужденного соска.

Прихватываю, зажимая между средним и указательным. С моих губ срывается стон. Накрываю ладонью полушарие. Охеренно! Меня заводит, но Юлька вздрагивает и резко разрывает поцелуй. Ее ноготки впиваются в мою шею, а сердечко начинает жутко частить. Долбит так, что даже я чувствую.

— Юль, все хорошо? — мой голос просел до хрипа, хотя оно и неудивительно.

— Да… то есть нет… не совсем… — суетится и бегает глазами испуганно.

Я давлю вздох и вытаскиваю руку из-под ее бюстгальтера, поправляя, насколько это возможно.

— Понял, не дурак, — трусь носом о ее нос, успокаивая. — Выдыхай.

Юля жмурится, обнимая крепче.

— Я сделал что-то не так? Тебе было неприятно?

— Приятно! Очень! Я просто… понимаешь… — поджимает губы, будто боится, что они вот-вот пропустят какое-то постыдное признание.

— Здесь, наверное, не место и не время для такого. Я немного стесняюсь. А вдруг кто-то придет и увидит нас? — заговорщицки шепчет.

 — Как мы тут… безобразничаем.

У меня никак не получается сдержать улыбку. Она непроизвольно расплывается по губам, бесстыжая. А за ней с губ слетает хриплый смешок. Только эта девчонка могла «прелюдию» назвать «безобразием». Да еще так мило округлив при этом свои изумрудные глаза. Господи, какой же она еще ребенок!

— Прости, — смущенно улыбается котенок. — Это, наверное, очень глупо.

— Все хорошо. В конце концов, бассейны точно не для этого созданы.