Трогать запрещено

Я в бешенстве! Но это я как-нибудь бы пережил! — пригвождает к месту взглядом Данилов. — Но то, что ты повел себя как последний трус и мудак, молча увезя мою дочь, — убить тебя за это мало!

— Вы оба наврали мне с три короба с этой гребаной базой отдыха. Ладно ты, но и дочь мою втянуть в это, серьезно? Взрослый мужик заставил врать молодую и глупую девчонку. Ей двадцать, мать его, лет, Титов!

Виновен по всем статьям. Даже сказать на это нечего. Еще с новогодней ночи меня поедом жрала совесть.

Но при всем своем желании я физически не могу доказать это Степану. Любые слова будут пустым сотрясанием воздуха, тем более, пока он в таком состоянии на грани истерики. Без толку. Это как лупить мячом о стену — один хрен рикошетить будет в мою сторону. Поэтому развожу руками, выдыхая облако пара:

— Мне нечего на это ответить.

Понижаю градус накала, спокойно говоря очевидное:

— Ты мне не поверишь, но я не хотел, чтобы этот разговор случился здесь и вот так.

Данилов морщится и фыркает. Я продолжаю:

— Что бы я тебе сейчас не сказал, ты все равно воспримешь в штыки, потому что зол и взбешен. Любая попытка с моей стороны рассказать, как все было, будет сейчас звучать как оправдание, а я оправдываться за свои чувства не собираюсь.

— Гордость не позволяет?

— Так случилось, — игнорирую язвительный выпад друга. — Смысл махать кулаками после драки, Данилов? Ты злишься, я тебя понимаю.

Я не прошу у тебя прощения или благословения — мне они на хер не нужны, потому что я от Юли не отступлю в любом случае. Только на нее злость срывать не вздумай, понял? Степ, она тут не при чем. Я накосячил. Я промолчал. Я в нашей паре «с яйцами», если тебе угодно, — возвращаю ему его же фразу, — мне и отвечать.

— Разумеется, тебе, Титов, — бросает Данилов. — Сумка Юлина где?

— Дай нам с Юлей вернуться в город. Я привезу тебе ее домой. Клянусь.

Там и поговорим.

— Хера-с два, она поедет с тобой! Открывай багажник, блть!

Не слышит. Не хочет слышать. Для него я сейчас, как красная тряпка для быка.

Огибаю тачку и достаю из машины сумку. Данилов молча забирает ее у меня, закидывая в свой багажник, от души долбанув дверцей. Юля нервно топчется у двери, не решаясь подойти ко мне и опротестовать решение отца, когда тот бросает раздраженно:

— Сядь в машину, мы уезжаем.