Трогать запрещено

Во всей красе перед девчонкой предстал. Нажрался так, что не помню, как отключился. Еще чего доброго, решит, что я регулярно так «стресс» снимаю. Позорище. Не жених, а мечта. Я даже с Илоной себе подобной херни не позволял. Впервые за последние лет десять расслабился, и меня унесло. До момента появления Юльки с подругой все помню, а после — мрак.

Сажусь на диване, бросаю взгляд на наручные часы. Восемь часов утра. В доме тишина, Даниловы, походу, еще спят. Сгребаю свое разваливающееся на части тело и несу на кухню.

Засуха во рту жуткая. Щедро плещу себе в стакан воды из графина, залпом опустошая. Умываюсь тут же из-под крана холодной водой, самую малость очухавшись после вчерашней попойки.

По уму, надо бы свалить, пока Степыч не проснулся. Сдается мне, после вчерашнего мы хоть и разобрались, но на трезвую голову Данилов вряд ли сильно обрадуется, меня увидев в собственном доме. Так что домой пора. Да вот только виски напрочь убили во мне чувство самосохранения. Не уеду домой, пока не увижу Юльку.

Прикинув, где, судя по расположению окон, ее спальня, поднимаюсь на второй этаж.

Сую нос в первую попавшуюся дверь — мимо. Кладовая. На кой хрен она тут нужна? Зато со следующей мне везет больше.

Захожу в спальню Юльки, Котенок сладко спит, обняв подушку. Волосы в беспорядке разметались, на лице выражение полной безмятежности. Оглядываюсь, по губам улыбка расплывается: уютная, светлая, девчачья комната. Ничего лишнего: большая кровать, стол с ноутбуком и полка, уставленная грамотами и наградами.

На стене развешаны фотографии. Никакого тебе бунтарского духа и плакатов с поп-звездами. Уютно и изысканно. Вполне в стиле Даниловой.

Прохожу к кровати, усаживаясь на край с той стороны, где Юля спит. Заправляю темную прядь ей за ушко, едва касаясь щеки. Котенок завозилась на постели. Ресницы затрепетали, Юлька потянулась сладко и открыла глаза, сонно улыбаясь:

— Доброе утро, котенок.

У меня аж от сердца отлегло. На мгновение я придумал и поверил в то, что после вчерашнего «спектакля» девчонка отвернется.

Но нет. Двигается на кровати и тянет руки, приглашая в постель.

Недолго думая, забираюсь поверх одеяла, притягивая Юлю к себе. Целую в лоб, прижимаясь губами, крепче обнимая руками. Обещаю себе, что полежу десять минут и уйду. Дольше опасно. Я попросту могу не найти в себе сил свалить до пробуждения Данилова. А ему, в свою очередь, может не хватить мудрости и благородства смотреть, как я в его доме лапаю его дочь. Единственную и до одури любимую.