Трогать запрещено

Куча новостей и впечатлений — студенческая жизнь закрутила в водоворот до позднего вечера. В итоге, до своей комнаты я добралась уже в половине двенадцатого. Наскоро приняла душ, раскидала те немногочисленные вещи, что прилетели со мной из Москвы, и завалилась на мягкую широкую кровать. Совершенно пустую без Богдана. Довольствуясь сегодня лишь коротким разговором с ним по телефону. В первом часу ночи я благополучно отключилась, провалившись в сладкий, крепкий сон.

Мое первое учебное утро второго семестра началось со звонка будильника.

Открыв один глаз, я в полумраке комнаты нащупала на кровати телефон. По губам расплылась улыбка, когда взгляд уловил среди уведомлений одно непрочитанное сообщение от Дана.

Я знаю, что на работу он встает на час позже. В семь тридцать. А значит, проснулся сегодня так рано только чтобы написать мне пожелание «доброго утра». Что это, если не любовь?

Скосив взгляд на время, прикинув, что у меня есть свободные полчаса, набираю в ответ:

На что в ответ прилетает не сообщение, а звонок.

Богдан набрал сам. Я, не медля ни секунды, ответила на вызов, с придыханием выдавая в трубку свое сонное:

— Уже проснулась, Юль? — прокатился волной мурашек любимый хриплый со сна голос Титова, заставляя организм моментально проснуться и пожалеть, что он шепчет мне это соблазнительно через динамик телефона, а не лично на ухо, крепко обнимая.

— Мхм, — слетел с моих губ вздох. — Одновременно с твоим сообщением заиграл будильник. А ты чего не спишь в такую рань?

— Хотел быть первым, кого ты услышишь сегодня.

Удалось?

— Разумеется, — смеюсь. — Я соскучилась. Хочу тебя обнять.

— Ох, ты даже не представляешь, как мне без тебя тут… грустно, — смеется Богдан. — Всю ночь проворочался, уснул под утро. В шесть будильник разбудил.

— На работу поедешь?

— Ненадолго заскочу в офис. В десять у меня самолет, в половине двенадцатого я уже буду в Питере. Помнишь, что мы сегодня едем смотреть квартиры?

— М-м, а может, все-таки большого начальника устроит и моя скромная комната в студенческом общежитии?

— Ю-ю-юля, — тянет страдальчески Титов.

Я закатываюсь смехом. Честно говоря, даже я не представляю, как странно выглядел бы сорокалетний солидный мужчина-бизнесмен среди двадцатилетних, жаждущих разгула разгильдяев-студентов. И как бы сильно я не любила эту общагу и соседство со своими одногруппницами, но Титова я люблю значительно сильнее. Общения с парнями и девчонками мне с лихвой хватит в академии.

— Поняла-поняла, — сдаюсь.