Трогать запрещено

Единственное неверно принятое мною «решение» за всю мою жизнь — это наивно и по-детски верить, что в этом мире еще осталось что-то большее, чем выгода! Честность, справедливость, достоинство! Прав был папа — ты нужен, пока от тебя нет проблем. Каждый печется только о своей заднице!

Осознание этого накатило волной, гулом отдалось в ушах. Упало на плечи, придавив мои «крылья» к земле. Я стиснула зубы, а переступив порог, зарыдала. С остервенением стирая мокрые дорожки со щек, хороня все свои мечты под единственным, перечеркнувшем все мое будущее, решением Аллы Демьяновны.

Зарыдала, жалея себя. Выпуская вместе со слезами ярость и гнев на ту, что, не имея гордости отступиться от бросившего ее мужика, угробила мою жизнь!

Это Илона. Я ни капли не сомневаюсь в том, что это подлая выходка Илоны! Это в ее стиле: мерзко, низко, по больному! Но откуда она взяла снимки из клуба? Я не понимаю! Ее там не было. Точно не было! Зачем она так?!

Я не умею играть в эти долбаные «игры»! Мой мозг не заточен на подлости! Я ненавижу делать людям больно! Я не так воспитана, и я не понимаю, что я ей сделала! Бросить ее было решением Титова — я здесь не пр… Да кому я вру.

Причем. Он бросил ее из-за меня. Я сама виновата. А это жестокая месть, потому что взрослый мир не прощает таких вещей.

Губы начинают дрожать сильнее, с них срывается всхлип. Один, второй. Не глядя в сочувствующие глаза секретаря Галины, я хватаю свои документы. На ходу натягиваю пуховик, схваченный в гардеробе, и выбегаю из универа, ни с кем не прощаясь.

Зачем? Уже завтра меня тут не будет. Уже через месяц, а может и раньше, одногруппники забудут, кто такая Юля Данилова и что в будущем она могла бы греметь на весь мир.

Прижимая к груди документы и ненавистную мне папку со снимками из клуба, проношусь по крыльцу. Поскользнувшись на ступеньке, в последний момент вцепившись в перила, удерживаю себя на ногах. Документы вываливаются из рук, листы разлетаются. С губ срывается вой безнадежности!

Я подставляю лицо под холодный порыв ветра и стекаю, как желе, по перилам.

Падаю задницей на грязную мокрую ступеньку, пачкая джинсы. Подтягиваю к груди колени, обнимая их руками и молча продолжаю плакать. В душе дыра. Оттуда только что вырвали с корнем мои мечты. Мне с собой не совладать. В одно мгновение второй раз за два года моя жизнь рухнула. На самое, самое дно!

Меня бьет крупная дрожь. Сейчас я, как ежик в тумане: никакой связи с реальностью, никакой ориентации в пространстве. Полная потеря.