Трогать запрещено

О-о-очень сильно накачанная!

Тот, в кого я врезалась дергает меня за талию, удерживая на своих двоих. Я, взмахнув руками, теряю зажатое в них полотенце и машинально цепляюсь пальцами за внушительные бицепсы-трицепсы спасителя. Впиваюсь ногтями в попытке удержаться.

Сердце запоздало ухает в пятки. Мой взгляд утыкается в широкую мужскую грудную клетку. Такую… Ох! Настоящую, возбуждающую воображение маленькой невинной Юльки. С рельефными мышцами пресса и легкой порослью темных волосков. Это не наши, как выразилась Вероника, «балеруны» — тощие и жилистые.

— Богдаш, все хорошо? — врезается в мои мысли приятный женский голос, словно кипятком ошпарив.

Я, вздрогнув, поднимаю взгляд. Да быть того не может! Теперь я с удовольствием провалилась бы сквозь землю. Куда-нибудь в самое ее ядро! Щеки загораются от стыда. Я только что пялилась на грудь Титова. И трогала. Трогала голого Титова! А еще я до сих пор судорожно цепляюсь пальцами за его предплечья. А он смотрит на меня сверху вниз, с высоты своего богатырского роста и улыбается.

Почему он улыбается? Заметил, что я пялилась? Что разглядывала его? Господи, а вдруг я что-то про бицепсы и его грудь ляпнула вслух? Ду-ура, Юля!

— Все хорошо, Ил. Девушка просто запнулась, — говорит Богдан, отпуская меня из собственной хватки. — Привет, Юля.

— Мхм, — отдергиваю руки и отступаю, торопливо запахивая вафельный халат. — То есть, привет… верней, здравствуй…кхм…те.

Улыбка на губах мужчины становится еще шире. Мои щеки уже не просто горят, их печет, как в духовке.

Я почесываю шею и молча смотрю на Титова, стараясь игнорировать его голый торс. Да вот делаю только хуже, когда мой взгляд перемещается ниже. На полотенце, обмотанное вокруг его бедер. В горле пересыхает, а вязкая слюна никак не желает сглатываться. Тонкая полоска темных волос от пупка, уходящая под махровую ткань полотенца, на всю жизнь врезалась мне в память. Клянусь!

— Юльчик, все хорошо? — подскакивает Вероника.

— Да, порядок, — отмахиваюсь. — А вы здесь как…? — хочу ляпнуть «оказались», но тут в поле моего зрения вплывает та самая обладательница приятного женского голоса.

Блондинка подхватывает Титова под руку и так и льнет к нему всем естеством. Он обнимает ее за талию. У меня в легких от досады звонко схлопывается воздух. Он не один. И один не будет.