Трогать запрещено

 — Как ты? Как самочувствие?

— Как ты и сказал — хреново, — улыбается Дан. — Спасибо, Степ. За все.

— Ерунда. Это вон Юльке «спасибо», она обзвонила все больницы и нашла тебя раньше правоохранительных органов.

Я смущенно отвожу взгляд, когда Титов оборачивается и смотрит в мою сторону. Внимательно и с такой нежностью, что в сердце щемит.

— Нехило ты нас всех заставил поволноваться, — продолжает па, подкатывая к больничной койке стул.

— Вношу разнообразие в вашу скучную и унылую жизнь.

— О, он еще и шутит.

Между мужчинами завязывается разговор. Я молчу, стараясь не отсвечивать, но уши ловят каждое слово. Несмотря на слабость и явное желание поспать, Богдан рассказывает про то утро, когда я ждала его в Питере.

Он вышел из дома раньше обычного, чтобы поехать в офис. Буквально через час после нашего созвона. Спустился на подземную парковку, где мы с ним столько раз оставляли машину, и столкнулся с компанией парней. Все, как один, борзые.

— Их было пятеро, — наморщив лоб, вспоминает Титов. — По крайней мере, в моем поле зрения.

На этот моменте я охаю, крепче стискивая пальцы Богдана. Дан стреляет глазами в сторону папы. Тот, сообразив, что такая история не для моих девичьих нежных ушей, быстренько пытается меня спровадить, говоря:

— Юльчик, принесешь мне кофе? На первом этаже стоит автомат. Валюсь с ног от усталости.

— Но, пап! Я уже не маленькая!

— Ладно. Скоро вернусь.

Выпускаю руку Титова из своего захвата и, оглядываясь, выхожу из палаты.

— Добрый день, девушка, — басит мужчина. — Палата номер триста двадцать пять, верно? Здесь Богдан Титов?

— З-здесь, — заикаюсь я, отступая от двери. — Здравствуйте. Что-то удалось узнать? — не сдержавшись, интересуюсь.

Мужчина перехватывает удобней черную папку и машет головой:

— К сожалению, это конфиденциальная информация, — больше не говоря ни слова, заходит в палату к папе и Дану.

Я растерянно таращусь на закрытую дверь. Меня сожрет любопытство. Но я не уверена, что мои нервы выдержат вот прямо сейчас услышать рассказ Титова. Слишком все близко, больно и страшно.

Решаю не испытывать себя на прочность и спускаюсь на первый этаж больницы. Нахожу в фойе тот самый автомат с кофе и делаю сразу два крепких эспрессо. Себе и папе.

Пока машина гудит и жужжит, глубоко тону в собственных мыслях.