Трогать запрещено

После обеда мы валяемся на лежаке. Болтаем обо всем и ни о чем одновременно. Греясь на солнышке, слушая шум ветра и океана, легкими волнами накатывающего на берег. Целуемся. Медленно, с упоением, совершенно никуда не торопясь. Лаская друг друга, обнимаемся. Крепко. Наслаждаясь каждой микросекундной вдали от всех. Шума, людей, мира. На душе так хорошо, что она поет.

Лениво изучая руками телам друг друга, в какой-то момент Дан подминает меня под себя. Наваливается сверху. Я смеюсь:

— Дан! А вдруг тут люди…

— Пусть завидуют, — отбивает Титов и ставит смачный засос у меня на груди, чуть сдвигая лиф купальника.

Я брыкаюсь в шутку, вырываюсь. Хохочу и подскакиваю с шезлонга. Лечу в сторону пляжа. Дан за мной.

Уже когда мои ступни касаются океана, Титов подхватывает меня на руки. Отрывает от земли и заносит в воду по самые плечи, заставляя обвить ногами за талию, а руками за шею. Кружит. Смеется хрипло. Я вместе с ним. Без предупреждения ныряет, увлекая меня за собой под воду с головой, тут же выныривая.

Уже через мгновения я понимаю «какую».

Титов заносит меня еще чуточку глубже. Чмокает в губы. Его пальцы пробираются и развязывают лямки моего бюстгальтера, позволяя ему упасть. Я взвизгиваю. Кожу обдает холодом, соски моментально твердеют. Испуганно прижимаюсь грудью к груди Богдана. Слышу сдавленный вздох своего мужчины.

— Дан, пойдем в бунгало, м? — выдыхаю ему в губы, царапая ноготками затылок. — Прямо сейчас. Пожалуйста…

— Зачем нам бунгало, когда у нас есть целый океан, Юль? — шепчет Титов с улыбкой. — Добавим в копилку еще одно яркое воспоминание, м? — кусает за подбородок. — Ты же у меня смелый, Котенок…

Что? Что это значит?

Титов крепче обхватывает меня за талию одной рукой, второй касается бедра. Внимательно наблюдая за моей реакцией, гладит, щиплет, сжимает. Вслед за его пальцами по моей коже разбегаются мурашки, требуя еще.

— Что ты задумал? — срывается голос на хрип.

— Моя отзывчивая девочка. Уже готова…

— А если нас кто-то увидит? — вяленько пытаюсь протестовать.

— Нас прячет океан, никто ничего не увидит, — непрошибаем мой мужчина.

— Ну, разум… — не договариваю, затыкаюсь, потому что ловкие пальцы накрывают мою промежность. Касаются возбужденной горошины, начинают ласкать. Надавливая, медленно двигаясь.