Трогать запрещено

Я не мешал. Меня попросили не встревать, я не встревал. Только рьяно контролировал, чтобы никто и нигде, ни на каких «уровнях» не обидел моего трудящегося Котенка.

Студия имела успех. Группы оказались почти сразу полностью укомплектованы. Сейчас их здесь три. Юля учит самых маленьких от трех до пяти лет, а еще две нанятые ею девочки — такие же фанатки своего дела — ведут деток от пяти до семи и от семи до десяти. Это круто! Они даже начинают ездить и принимать участие в конкурсах, занимая призовые места.

Вот только через три с небольшим месяца Котенку рожать.

Я не против, чтобы она занималась любимым делом, но настаиваю на том, чтобы в ее положении это не переходило границы разумного. Ей нужен будет декрет. Обязательно! Юля пока по этому поводу думает. Мол, вести малышню смогу и сразу после родов. В такие моменты эту упрямицу хочется покусать за все ее мягкие места! Но, как сказал мне Степыч, когда родит, поймет, что ей не то что из дома, а даже из детской выходить не захочется. Первый ребенок — пуп вселенной для родителей. Короче, наш «папа Степа» заявил, что мне надо просто переждать.

— А кто это у нас там пришел? — меня явно застукали за подглядыванием.

Котенок приближается к двери и заглядывает в щелку.

— Уже освободился? — с улыбкой на губах и нескончаемой нежностью в глазах смотрит на меня.

В каждом жесте жены — любовь. Любовь ко мне, к нашему будущему ребенку… к жизни. Никогда бы не подумал, что я стану таким слюнтяем в сорок с гаком! Люблю ее до невозможности.

Как же я благодарен ей за то, что не оставила меня в покое, а настырно, в силу своего характера, завоевала мое сердце и открыла глаза на реальные вещи. Например, что жизнь без любви и не жизнь совсем.

— Освободился, — подаю ей букетик, чмокнув в нос. — Классно смотришься с пузиком в этом купальнике, Котенок!

Юля закатывает глаза и улыбается, мило раскрасневшись:

— Ты мне это каждый день говоришь! — шепчет, чтобы «ученицы» не услышали. — И в платье, и в спортивном костюме и даже без всего — я классно смотрюсь с пузиком.

— Ну, что поделать, если тебе идет быть беременной моим ребенком.

— Эй, вообще-то он и мой, Дан! — бьют меня кулачком в плечо.

— Не спорю, но ты и так с ним двадцать четыре на семь, дай немного потешить собственное эго. Я отчаянно по вам обоим скучаю.

Юля смеется. Я вижу, как сияют ее глаза. Котенок тут же прячет взгляд, утыкаясь носом в пышные бутоны гербер. Любимые цветы. Сам никогда не догадался бы! Юля мне сказала.