Трогать запрещено

Хлопает ресницами, скалясь:

— Что без тебя? Позвонить твоим друзьям и сказать, что твой мальчишник пройдет без тебя? Или, может, мне за тебя съездить? Титов, ты издеваешься надо мной? Второй день уже ходишь, как зомби. Что происходит?

— Мальчишник? — переспрашиваю.

— С добрым утром, блин, Богдан! Да, мальчишник! Твои друзья устраивают тебе мальчишник, о чем я тебе сказала еще вчера! Я не пойму, у тебя на меня между ушами и мозгом фильтр что ли установлен, Титов? У меня ощущение, что я своими словами тупо сотрясаю воздух зазря!

— Твою же мать, Ил, прости…

Девушка психует.

Демонстративно скрипя ножками стула по паркету, поднимается из-за стола и уходит. Заебись.

Я сдаюсь и отшвыриваю вилку. Металл со звоном скачет по столу и падает на пол. Даже не думаю поднимать. По хер! Залпом осушаю остатки вина в бокале. Оно глотку обжигает. Ладонями лицо растираю.

Да что за хуйня творится?! Не живу. Два, сука, дня я не живу. Существую! Ем, пью, что-то даже говорю и умудряюсь работать, но по факту же — меня как будто стерли!

В башке одна Юля, Юля, Юля, Юля…

На два десятка лет отбросило, в пубертатный, мать его, период.

Только о девчонке и могу думать. Руки, губы, глаза, родинка еще эта ее дурацкая! Над левым уголком губ.

Я больше так не могу. Меня рвет на части от «хочу» и «нельзя». Зачем же ты так, девочка, бессердечно душу выпотрошила своим «влюбилась», блть!

Я от Илоны уже шарахаюсь! Вчера спать ушел в гостиную. Сегодня вот, оказывается, какой-то мальчишник планируют. Куда пальцем ткнут — туда иду.

Совершенно не соображаю.

— Знаешь, Титов, — слышу за спиной шипение, — это твоя была идея расписаться. Я не просила свадьбу. Я не настаивала на браке. Это была твоя идея!

— Что ты хочешь мне этим сказать? — спрашиваю спокойно, не оборачиваясь.

Самому тошно, еще и скандала с Илоной я не вывезу.

— Что я тебе в жены не набивалась, ты сам меня выбрал. Так будь добр, проявлять ко мне хотя бы каплю уважения, а не вот это вот все!

— Все сказала? — подхватываю со стола бокал и откупоренную бутылку вина, поднимаясь.

 — Хорошего вечера, — прохожу мимо охреневшей от такого безразличия Илоны.

— С вином? У тебя точно непорядок с головой. Что мне сказать твоему Косте? Он ждет ответ по поводу мальчишника!

— Скажи, что буду, — бросаю, закрываясь в кабинете.

Не знаю, в каком состоянии, но буду. На похоронах собственной свободы.

— В общем, вот такие дела, — подвожу я итог, заканчивая рассказывать Веронике историю своего унижения в кабинете Титова.