Ну, если человек с понятием, если для удовольствия половить приехал – с удочкой или даже с "телевизором", – ему никто худого слова не скажет. А сто грамм нальет, так еще и рыбки подкинут, если своей мало. Ну, а если, как ты говоришь, руки больно загребущие, могут и бока намять. Бывало такое, и не раз.
– Не сомневаюсь, – сказал Глеб. – Дело житейское. И сильно били?
– Да как когда, – вздохнул Козлов. – Всяко бывало, и концов потом хрен сыщешь. Подловят в темноте, навалятся всем скопом, зубы пересчитают, лодку порежут.
.. – Он едва заметно покосился в сторону лежавшей на берегу лодки. – Сети, конечно, заберут, и вообще... Главное, жаловаться никто не приходил. Ну а потом... Словом, в прошлом году приехали сюда двое с электроудочкой. Много рыбы загубили, покуда наши мужики спохватились. Ну а когда спохватились... Короче, один насилу ноги унес, а другой так тут, на берегу, и остался. Насмерть забили, черти. И – ни свидетелей, ни подозреваемых, никого. У всех, понимаешь ли, железное алиби, и все четыре деревни одно и то же поют как по-писаному – ей-богу, хор имени Пятницкого! Ну, потерпевший, который живой остался, как из больницы выписался да как глянул на это дело, так пошел себе и тихонечко заявление свое у меня забрал, а другое написал: дескать, выпили крепко, вот дружок его на камнях-то и поскользнулся.
..
– Это на каких же камнях? – спросил Глеб, озираясь.
– А я знаю? – Козлов равнодушно пожал костлявыми плечами и длинно сплюнул в траву. – Отродясь здесь никаких камней не было. Черт его знает, откуда он камни какие-то приплел.
.. Ну, одним словом, я сегодня как глянул на эту лодку, так у меня волосы дыбом встали. Ну, думаю, сволочи, вошли во вкус! Думают, если один раз с рук сошло, так и дальше я на их художества сквозь пальцы глядеть стану. Я так решил: найду, кто мужиков на такое дело подбил, и упеку, куда Макар телят не гонял. Одного. Остальных отрублю к чертовой матери, им страху и так до конца жизни хватит. Пускай сидят тише воды, ниже травы и детишек кормят.
– Ловко, – вслух сказал Глеб то, что пришло ему на ум.
– Ты вот что, лейтенант... Не в службу, а в дружбу. Узнай, будь добр, у кого из ваших аборигенов в Москве родня имеется. Есть у меня подозрение, что кто-то про эту вашу прошлогоднюю историю прослышал и решил аккуратно под нее обставиться.
Козлов, хоть и был обыкновенным деревенским участковым, мигом смекнул, что к чему, и его хмурое лицо немного просветлело.
– Да ты, как я погляжу, и впрямь считаешь, что это не наши, – сказал он.
