Троянская тайна

Или просто организует несчастный случай, ему это раз плюнуть. Только моргнет своему Глебу Петровичу – и дело, можно сказать, в шляпе...

"Что за бред, – подумала она едва ли не с отчаянием. – О чем я только думаю? Хватит, хватит молоть чепуху, давай-ка лучше думать о деле!"

Впрочем, совместить возникшее за столом странное, незаметное постороннему глазу, но явное напряжение с делом, о котором шла речь, никак не получалось. Ирина так и этак сопоставляла в уме похищение картины и скрытую неприязнь, которой Виктор вдруг проникся к генералу Потапчуку, как две детали незнакомого, диковинного механизма, о котором известно только то, что он должен каким-то образом работать.

Она приставляла эти детали друг к другу разными сторонами, но пазы никак не желали совпадать с выступами, а винты не входили в отверстия. А если вдруг части этого диковинного устройства ненароком сцеплялись и вступали друг с другом в некое подобие взаимодействия, общие очертания получившегося механизма смахивали на адскую машину, способную разнести жизнь Ирины Андроновой вдребезги за считаные доли секунды. Это было настолько пугающе и дико, что Ирина немедленно разрывала едва начавшую вырисовываться связь и принималась искать другой, не столь кошмарный способ совместить несовместимое.

Виктор, извинившись, встал из-за стола и отошел на несколько шагов, чтобы поговорить с кем-то по мобильному телефону. Ушел он совсем недалеко, так что именинница и ее гости могли слышать каждое произнесенное им слово.

– Это я, – сказал он, попыхивая сигаретой и рассеянно разглядывая качавшиеся у причала лодки. – Прибалтийский контракт еще у вас? Отлично. Надеюсь, с ним все в порядке? Ага, ясно... В таком случае подписывайте и отправляйте. Сегодня же, да. Чем скорее, тем лучше. И сразу же сообщите, как только придет подтверждение.

Пока Виктор говорил по телефону, охранник, который орудовал у мангала, принес и торжественно водрузил на стол очередную порцию шашлыка. Как только охранник ушел, вернулся Виктор.

Он засовывал в карман мобильник и виновато улыбался, прижимая к сердцу свободную руку.

– Бога ради, простите, – сказал он, усаживаясь за стол, – дела никак не отпускают... О, шашлычок! Под это дело надо бы выпить.

Возражений не поступило, хотя Ирина заметила, что Глеб Сиверов на мгновение повернул в сторону генерала Потапчука свои темные очки, как будто ожидал, что тот откажется от вредного для его здоровья угощения.