То ли у него есть деревянный конь, который перешагнул через стену, то ли баран с бронзовым лбом, который разбил ворота. Я долго думал, что это все вранье, а вот сегодня ночью не мог уснуть до самого утра. Я, кажется, понял…
* * *Вечер упал на лагерь ахейцев, принеся ночной холод и заставляя воинов кутаться в тряпки и покрывала. Все же осень вступала в свои права, и зябко становилось по утрам, когда пальцы ног сводило ледяной судорогой. Два царя шли к шатру Ахиллеса, щурясь от яркого света костров. Они несли тяжелые корзины.
И они приготовили нужные слова.
— Заходите! — приветливо махнул рукой вождь мирмидонян, когда в его шатер вошли Аякс и Одиссей, нагруженные едой. — Автомедонт, займись, — кивнул Ахиллес своему возничему, который сидел тут же, рядом с Патроклом, Фениксом и Неоптолемом, его сыном.
У гостей приняли мясо и вино, разложив все на столе. Ахиллес, раздувая ноздри от удовольствия, взял полосу жирной свинины, вырезанную с хребта, и покромсал ее на крупные куски. Возница нанизал мясо на вертел, посолил и поставил на очаг, разбросав угли палкой.
Патрокл же взял кратер и вылил туда кувшин вина.
— Ты воды много не лей! — зыркнул на него Ахиллес. — Мне эти микенские штучки не очень-то и нравятся. Только хорошее вино портят.
— Ладно, — кивнул Патрокл, разбавив вино совсем немного.
— Лепешек свежих бабы с Лесбоса испекли, — похвалился Феникс, выложив на стол целую стопку. — Выпьем?
— Выпьем, — кивнули цари, плеснули на пол, принеся жертву богам, и первый кубок с гулом провалился в их бездонные глотки.
Они поначалу побеседуют о том о сем, не переходя к делу, ради которого пришли. Лишь тогда прилично благородным мужам говорить о важном, когда сытость накроет приятным теплом члены, а голова зашумит в легкой хмельной дымке.
— Царь Агамемнон Брисеиду тебе вернет, брат, — сказал Аякс, разрывая брызжущее соком мясо крупными и желтыми, как у лошади, зубами. — Еще золота даст, треножники бронзовые и упряжку коней. А как вернемся, родственником твоим готов стать. Любую его дочь бери за себя.
— Да пропади он! — со злостью выплюнул Ахиллес, который даже есть перестал. — При всех унизил меня, пес, а теперь хочет, чтобы я за него кровь лил? Да у меня и так всего полно! Добычи столько, что не увезти. Завтра погружу своих людей на корабли и отчалю! И вам того же советую. Пусть Агамемнон с братцем своим сами Трою берут.
— Не горячись, Ахиллес, — покачал седой головой Феникс. — Если их не хочешь слушать, так хоть послушай меня. Позор это, с поля боя бежать.
