Они и сами могли притвориться жертвой, чтобы попасться на пути какому-нибудь особенно жадному купцу. И тогда, наведя его на мель, они бросались на него из засады, словно стая голодных гиен на раненого быка.
— Не спать! — крикнул Кноссо, и лучники в трюме выстроились в затылок, приготовившись занять положенные места на палубе. Гребцы тоже повскакивали со своих скамеек. В ближайшие минуты корабль точно никуда не поплывет, а они тоже бьются, когда приходит нужда.
— Пошел! — заорал критянин, когда бронзовые крюки впились в борта корабля, а лодки, на которых сидели десятки полуголых карийцев, стали стремительно приближаться.
Те размахивали длинными ножами и короткими копьями, а луков у них было около дюжины на всех. Они требуются только вначале, когда нужно перестрелять корабельную стражу, которой редко бывает больше, чем десяток человек. Это ведь торговец, а не кебенет, пограничный корабль его величества Рамзеса III.
— Лучников бей! — заорал Кноссо, опасаясь, что бестолковые земляки, вошедшие в раж, перестреляют вообще всех, а это деньги, как-никак.
Чистое серебро.
Критяне сделали всего лишь один залп, и карийцы с ужасом увидели, что они из охотников превратились в добычу. Лучники, их главная боевая сила, лежали на дне лодок, уставившись в небо стекленеющими глазами, в которых навсегда застыло изумление. Те из них, кому особенно повезло, поймали сразу три, а то и четыре стрелы.
— Оружие бросайте и останетесь жить! Богами клянусь!
Кноссо заорал на карийском в медный раструб, который ему подарил господин.
Усиленный металлом голос разносился над волнами, вгоняя в оторопь ничего не понимающих разбойников. Сопротивляться они не могли. Полтора десятка из них убили тут же, да еще и ранили некоторых. И они понимали, что следующего залпа им не пережить. Выбор у пиратов невелик: или сражаться и умереть, или броситься в воду, надеясь доплыть до берега, или же сдаться, раз уж именем богов им обещают жизнь.
Ну вот! Какой-то ушлый парнишка решил прыгнуть за борт. Он же вырос на берегу и плавает как дельфин.
Стрела догнала его тут же, и теперь щуплое тело качалось на волнах на расстоянии вытянутой руки от лодки.
Разбойники во все глаза смотрели на корабль, борт которого возвышался над их суденышками на два локтя, и проклинали свою глупость. Надо же было так попасться! Старший из них, седой мужик в набедренной повязке, рыкнул что-то и осторожно положил свой кинжал к ногам. Ровно так, чтобы поднять его в мгновение ока.
— Говори! — коротко произнес он.
