Две сотни лучников держали этот участок стены, убивая любого, кто пытался бросить камень на крышу деревянного коня. Так назвали эту чудную телегу, потому что другого названия придумать не смогли. Верили только, что конь этот перешагнет через стену проклятого города.
— Бумм-м! Бумм-м! Бумм-м!
Дерево ворот понемногу превращалось в решето. Никто в Трое не рассчитывал, что его будут крошить тяжеленным бревном, закрепленным на веревках. Тут не знали подобных затей, а потому воротам долго не простоять. Теперь это понимали все.
Деревянный конь неутомим, а его бронзовое копыто куда тверже досок, обитых медными полосами, неплохо держащими удар топора.
— Бумм-м! Бумм-м! Бумм-м!
Натужный хруст дерева привел в неистовство ахейцев, которые встали полукругом невдалеке от стены. Они завороженно слушали мерные удары, и чутким ухом воина ловили тот самый обнадеживающий звук, который ознаменует окончание этого проклятого похода. Как только ворота рухнут, тысячи воинов ворвутся в Трою и утолят свою жажду крови и добычи.
На пологую крышу тарана то и дело падали тяжелые камни, и они уже проломили ее в паре мест, но теперь все это было неважно. Троя держалась из последних сил.
— А-а-а! — заорали воины и ринулись в ворота, которые бессильно распахнули свой зев. Лучники на стенах бьют в огромную толпу, которая лезет в узкий проход, обдирая бока об острые обломки досок и шершавый камень стен. Воины вошли в город и остановились. Пока они ломали ворота, троянцы времени не теряли. Они завалили улицы, идущие к храмам и царскому дворцу.
И эти завалы защищали знатнейшие из знатных, воины в тяжелом доспехе, вооруженные длинными копьями и мечами.
На крышах домов стояли лучники, среди которых выделялся один. Выделялся золоченой кирасой, шлемом с ярким султаном и плащом из шкуры леопарда. Его стрелы разили без промаха, ведь тяжело промахнуться там, где люди стоят плечом к плечу. Царевич Парис — а это был он — уже выпустил целый колчан, не потеряв напрасно ни одной стрелы, как вдруг увидел того, кто убил в поединке его старшего брата.
Сам Ахиллес вел отборный отряд мирмидонян, который, если его не остановить, выбьет с позиций троянских щитоносцев. И тогда все, это конец! За их спинами — беззащитный город, царский дворец, набитый сокровищами, и тысячи горожан.
— Да как же тебя убить, сволочь! — кусал губы Парис, но слабого места так и не увидел. Ахиллес словно бронзовая статуя, живой металл, в котором нет ни единой прорехи.
