К ее изумлению, царь поднял ее, обнял, не стесняясь никого, и прошептал на ухо.
— Как ты тут оказалась? И зачем прилюдно ко мне подошла? Все так плохо?
— Убьют меня скоро, — жарко выдохнула Феано. — Клитемнестра мужу за дочь отомстить хочет. Царь Эгисф на трон взойдет. Тогда и мне, и сыну моему конец. Менелай и Эгисф… Кровь между ними. Спасите, господин. До конца жизни служить вам буду. Верней любой собаки. Только не дайте погибнуть.
— Понял, — шепнул он. — Жди, позову тебя.
Он отстранил ее и повернулся к Клитемнестре, которая смотрела на все происходящее с тупым недоумением на лунообразном лице.
Знать Микен, их жены и свора писцов смотрели с недоумением еще большим. Они вообще не понимали, что происходит прямо перед ними.
— Я благодарен тебе, царица, — разнесся гулкий голос из-под рогатого шлема, — за заботу о моей родственнице. Но я пришел сюда не за этим. Я поклялся в верности ванаксу Агамемнону. И я пришел на помощь, когда Арголиду и прочие земли терзают набегами люди севера.
Клитемнестра, одетая с немыслимой пестротой и увешанная украшениями с головы до ног, вышла вперед и встала перед гостем в паре шагов. Она уже вполне оправилась от удивления, и теперь лицо ее было спокойно, как золотая маска, которой в Микенах закрывают лица умерших царей.
— Мы благодарны тебе, царь Эней, — сказала Клитемнестра. — Пройди во дворец и насладись нашим гостеприимством. Мы рады, что ты верный сын моего мужа.
— Я верный сын твоему мужу, пока он законный царь Микен, — едва слышно ответил ей Эней, но Феано, стоявшая рядом, разобрала каждое слово.
— Таков наш уговор. Я не стану служить неудачнику, которого не любят боги.
— Вот даже как? — царица наклонила голову и посмотрела на него с нескрываемым интересом. — Это многое меняет. Тогда нам есть что обсудить, царь. Пройди в мегарон, слуги уже готовят пир. И ты, Феано, тоже пройди. Ты сядешь рядом с нашим гостем. Я и не знала, что вы настолько (она выделила это слово насмешливой интонацией) близкая родня.
Что же ты, дорогая, сразу мне не сказала! Нельзя же быть такой скромницей.
Феано едва удержала сердце, которое чуть было не выпрыгнуло из груди. Она побежит к себе, искупается и наденет новую одежду. Жаль, что уложить ее волосы некому. Ну да ничего, она напялит на себя все украшения, что только есть. Да! Ощущение немыслимого счастья прогнало прочь тот липкий страх, в котором она жила все последние дни. Сегодня она победила.
