С севера и юга над тропой нависают поросшие соснами склоны, тёмные силуэты гор как будто сжимают ее в тисках.
Под ногами хрустит мелкий известняк. Я наступил на сухую ветку — треск разнёсся неестественно громко в этом безлюдном месте. Окинул взглядом выжженную равнину: редкие клочки жёсткой травы, острые камни, ни единого дерева, где можно укрыться от палящего зноя.
— Вот здесь их и встретим, — пробормотал я, обводя взглядом местность.
Я нашел нужное ущелье, где поставлю своих парней. Две тропы — прибрежная и горная — змеились по краям позиции.
Дорийцы пойдут именно здесь, потому что дорогу у моря прикрывает неприступный Коринф. Вот он, я вижу его стены.
Ветер донёс запах хвои и солёной морской воды. Где-то вдали, за холмами, уже поднимается пыль — то ли от стада, то ли от приближающегося войска. То ли от войска, которое гонит за собой стадо. Пойду-ка я в лагерь. Я уже увидел все, что мне нужно."
"Первая масштабная битва моей армии. Она должна пройти до того, как новички, взявшие оружие в руки несколько месяцев назад, столкнутся с ветеранами ахейского войска.
Здешняя элита воюет с пятнадцати лет, как и везде. И каждый клочок плодородной земли полит кровью так обильно, что можно не опасаться засухи. Людей слишком много, а зерна слишком мало. Поэтому хорошего поля жалко, а человека нет. На его место тут же встанет другой. Такая вот логика у нашего сурового времени.
Царь Эгисф поведет эту битву сам, но перед этим мы встретимся с ним наедине. Вдруг у него короткая память.
Я уже привык разочаровываться в людях.
— Здравствуй… ванакс Эней, — он поздоровался первым и слегка склонил голову. — Я благодарен тебе за помощь. Не думал, что ты так молод.
— Это быстро пройдет, — усмехнулся я.
Ему под сорок. Он довольно крепок, но могучим воином, как его двоюродные братья, отнюдь не выглядит. Тот же Менелай разделает его под орех за пару секунд. А Агамемнон и вовсе задавит голыми руками, как медведь козленка. Я же воин, я такие вещи на раз чую. Тем не менее глаза беглого царя остры, и в них светится насмешливый ум.
Он то и дело смахивает падающие на лоб пряди светло-русых волос, в которых вьются нити первой седины.
— Садись! — я показал ему на плащ, расстеленный на земле. — Смотри! Эти камушки означают отряды здешней знати. Вот это колесницы. Вот мои лучники и пращники. Вот фаланга. Мы спрячем фалангу в засаду.
— Но зачем? — не понял Эгисф. — У твоих воинов доброе оружие и доспех. Пусть в центр становятся.
