На его зов набежали не только те дорийцы, что жили рядом, но и те, что еще обитали на севере, в Эпире и Фессалии. Пришли амфилохи, этолийцы и телебои, занимающие северо-запад Греции. Пришли еще какие-то отряды, чье происхождение я так и не смог определить. Я ни вооружения такого раньше не видел, ни одежды.
Почему еще я не захотел пойти в первых рядах? Да потому что горцы с северо-запада — прекрасные пращники. Похуже, конечно, балеарцев и родосцев, но тоже очень ничего себе. Они изрядно проредят армию Эгисфа.
Так пусть гибнет наемная пехота, а не моя. А еще некоторые из басилеев Элиды, запада Пелопоннеса, тоже присоединились к Клеодаю, уверовав в его удачу. Ну, что же, сегодня мы испытаем ее.
Два войска, неравных по численности, выстроились друг напротив друга. Покричали, помахали руками, распаляя себе перед дракой, и потрясли гениталиями, показывая всю степень своего презрения к врагу. Обычный набор действий, который без значительных изменений перекочует в последующие эпохи.
Царь Клеодай, сверкая подаренным Приамом доспехом, прорычал что-то, и вперед выдвинулись пращники и лучники, которые залили войско Микен дождем летящей смерти.
С той стороны им ответили тем же, а я радовался про себя, что это не мои парни сейчас гибнут под градом камней и стрел. Даже в войске Эгисфа абсолютное большинство воинов — полуголые ребята со щитом и копьем, доспехом которым служит лишь их собственная дубленая шкура.
— О! Колесницы пошли в ход, — с умным видом произнес Абарис, который стоял рядом со мной на склоне холма, наблюдая, как в отдалении начинается битва.
— Сейчас разгонят эту босоногую шваль."
"Так оно и случилось. Колесницы одним лишь своим появлением заставили убраться легких стрелков за спины копьеносцев, а я сделал себе зарубку на память. Не нужно хотеть слишком многого от легкой пехоты. Кавалерия есть кавалерия. Даже такая, как здесь. А вот колесницы меня изрядно удивили. Цепочка упряжек прошла на расстоянии удара от строя пехоты, работая длинными копьями, словно гигантская швейная машинка.
Только не ровную строчку оставляла она за собой, а множество тел, упавших под ноги товарищей. Еще больше дорийцев ранили, и они, рыча от боли, тащились в лагерь, рядом с которым клубилось несметное стадо из уворованной скотины. В колесничих и коней летели стрелы и дротики, и то один знатный воин бросал упряжку и бился пешим, отступая к своим, то другой пытался обрезать упряжь и спасти хотя бы одну лошадь.
