Сильные отряды доходили до самых стен Микен и до городов Мессении. Там теперь только пепел и горе! Эгисф прогнал дорийцев и правит той землей по праву.
По рядам ахейского войска пронесся растерянный шум. Каково это — биться на другом конце света, когда твой дом и твою землю разоряет враг. Когда твоя жена и дети убиты или в тяжком рабстве, а скот угнали. Воины заревели возмущенно, а я предпочел скромно удалиться, прямо туда, где увидел колесницу Гектора, рядом с которым стоял Парис с луком в руках, облаченный в пижонский плащ из шкуры пантеры.
— А почему ничего не происходит? — удивился я, когда понял, что никто не собирается бежать к кораблям и плыть домой. Откровенно говоря, я рассчитывал немного на другой эффект.
— Что, не вышло? — с гаденькой усмешкой посмотрел на меня Парис. — Так надо было сказать, что на Пелопоннес напали, и его защитить некому! А то ведь если в Микенах новый царь, то и спешить уже незачем. Наоборот, нужно здесь пограбить как следует, чтобы в разоренный дом не с пустыми руками прийти.
Он прав! Он кругом прав! Я не привыкну никак, что тут жены и дети — ценность куда меньшая, чем упряжка быков и отара овец. Они теперь точно не уйдут! Тьфу ты! Надо же было так облажаться!
— М-да, не везет сыновьям Атрея с женами. Ну, ты даешь, брат! — раскинул руки Гектор. — Рад видеть тебя в здравии. И лицо зажило. Помню, как ты в Спарте в горячке валялся.
— Если бы я в горячке не валялся, у тебя сейчас было бы на одного брата меньше, — хмыкнул я. — Меня рабыня Менелая выходила.
И она же меня убить не дала. Хотя кое-кто на это рассчитывал.
Я повернулся к Парису, который выглядел немного бледным, и рявкнул.
— А ты чего тут стоишь? А ну-ка, иди, Менелая на бой вызови. Тут люди за твою бабу умирать пришли. Так давай, любовничек, докажи, что тебе яйца не только в постели нужны!
— А ведь он прав, Парис, — злорадно усмехнулся Гектор. — Из лука стрелять любой пастух может. Возьми доспехи Ликаона и иди. Докажи, что по праву считаешься царским сыном.
— Да я… — проглотил слюну Парис.
— Ты не беспокойся, — похлопал я его по плечу. — Я все устрою! Он от тебя никуда не убежит.
Пока Парис мычал что-то невразумительное, пытаясь возразить, я выехал еще раз перед волнующимся ахейским войском и заорал.
— Менелай! Царевич Парис тебя на бой вызывает. Кто из вас победит, тому и достанется басилейя Хеленэ!
— Да-а! — заорал Менелай и вышел вперед. — Пусть боги решат, кому жить, а кому умереть.
