"
"— А ведь ты сделал все, чтобы этого не произошло, — услышал я голос царя Париамы, который подъехал на колеснице и встал позади нас. Он правил сам, а за его спиной ехал толстяк Антенор, который слез и молча застыл рядом. Его сыновья стояли тут же, в общем строю. Париама совсем не изменился. Ведь нельзя поседеть еще больше, если твои волосы и так белее снега. Его глаза по-прежнему остры и насмешливы, и я в очередной раз почувствовал себя подростком, которого застали за выдавливанием прыщей.
— Молодец, зятек! — укоризненно смотрел на меня Приам.
— Не ожидал от тебя такой прыти. Ты взрослеешь и умнеешь. А вот у многих моих сыновей с годами прибавляется только количество прожитых лет. Скажи, это ведь ты натравил Эгисфа на Клеодая? Ты! Можешь не отвечать, это и так понятно. Ну и кто просил тебя это делать?
Его вопрос остался без ответа, потому что две рати уже строились в шеренги и готовились двинуться навстречу друг другу. Как же глупо все вышло! Обидно до слез! Я тронул пятками бок своего коня и помчал на правый фланг.
Туда, где стоит сотня дарданских конных лучников. Сегодня ахейцев ждет небольшой сюрприз… А нас ждет атака колесниц. Как там у нашего всё:
— Если же кто колесницей своею на вражью наедет,
Пику наставь наперед: наилучший для конника способ.
Предки таким же путем города разгромляли и стены,
Разум и волю такие ж в груди у себя сохраняли.
Возницы резко выдохнули и тронули поводьями конские бока. Знатнейшие из знатных, закованные в бесценные доспехи, понеслись вперед, опустив копья.
Они хотят показать свою удаль. Ну не придурки ли? Никогда не понимал пустого позерства.
1 Факт скупки пленных и добычи лемносцами отражен в Илиаде, песнь 7-я.
2 Зелия — город в Троаде, подчиненный царю Приаму.
Глава 12
— Великая Мать, помоги мне! Какой позор! Это ради него я из Спарты сбежала? — шептала бледная как полотно Хеленэ, глядя со стены на поединок, в котором ее муженька едва не поразили в причинное место, а потом потаскали по земле, словно дохлого пса.
А уж когда Парис с поля боя сбежал, она даже глаза прикрыла руками, чтобы не броситься со стены от невыносимого стыда. Все же Менелай, хоть и ненавистен ей, в трусости никогда замечен не был.
Царица резко развернулась и пошла в свой дом, что выстроили в ряду прочих, где жили сыновья Приама. Дома Гектора, Ликаона и Деифоба стояли по соседству. Хеленэ вошла в свои покои и, горя от гнева, села за ткацкий станок.
