Но нас больше не устраивает ожидание! – оборачиваюсь к детям, подмигиваю им.
Майя бросает на меня жалобный взгляд. Моя бедная малышка не любит пышных торжеств, ей по кайфу посиделки у камина с папой, мамой, братишкой и сестренкой.
Господи, как же она собирается стать знаменитой моделью? Показы, переезды, люди.
Буду держать за нее кулачки.
Глава 34.2
Наш автомобиль въезжает в ворота крутого трехэтажного особняка. На огромной лужайке справа уже раскинулись два белоснежных шатра. Гости снуют туда-сюда.
Замечаю, что детворы больше, чем взрослых.
Искренне радуюсь тому, что мои дети теперь не одиноки, особенно Мишенька.
Я, конечно, всегда знала, что мой ребенок – настоящий мужчина. Я бы на его месте давно сорвалась, послав Машеньку в пешее путешествие по ПарЫжу. Но сынок терпеливый, достойный брат, лучший товарищ по играм для девочек. Но мальчик не должен расти под контролем сестры!
Пришло время заканчивать с таким положением вещей. У Миши должны ходить в друзьях мальчики, у девочек – девочки.
Едва приближаемся к гостям, как нашу яркую многочисленную компанию замечают.
Красивая блондинка, чуть старше меня, направляется к нам, виляя офигительно соблазнительными бедрами.
- Кто это?
- Юлия Покровская – фарм королева. По совместительству – друг семьи Воронцовых.
- Василий, рада вас видеть, улыбается широко белозубым ртом.
- У вас глаза как небо, а платье – песня! – Майя завороженно разглядывает незнакомку.
- Правда?
- Угу, - дочь кивает без остановки.
- Василий, вы приехали! - от толпы нарядных гостей отделяется женщина в белом жакете поверх яркого горчичного платья.
Хозяйка особняка ступает величественно по траве, и я смотрю завороженно на ее развивающиеся каштановые волосы, холеное лицо.
Кого-то она мне сильно напоминает. Не могу вспомнить кого!
- Какие у вас сапожки, - причитает Майка, разглядывая белоснежные длинные сапоги на женщине.
- Заценила? – смеется хозяйка, заглядывая моей дочке в глаза.
- Угу! – пищит восторженно.
- Будешь вести себя хорошо, подарю на день рождения такие же!
- А мне? – из-за Майкиной спины материализуется вездесущая Маша.
С ужасом констатирую то, о чем говорил Вася - дочь залипает взглядом на лице хозяйки дома.
Рублевский домовой! – ругаюсь про себя. Боялась за Машеньку, а дочки обе ведут себя так, будто ни разу в людях не были. На мгновение стыд затапливает меня.
Вася аккуратно ловит за руку, отводит в сторонку.
- Прекрати, - шепчет на ухо. – Сегодня к нашим тройняшкам приковано внимание всех.
