А он отправил против неё встречный иск. И итоге оба два часа за решёткой провели. Там и сблизились.
И всю историю я и правда хохочу. К тому же гормоны, которые странно на меня влияют, добавляют истории ещё больше смеха.
Допив весь сок и съев пирожное, откидываюсь на спинку дивана, чувствуя своё обычное состояние после еды. Сонливость. Но в этот раз она чересчур навязчива и с каждой минутой становится всё больше и больше. А глаза закрываются, не в силах сопротивляться.
Странно! Это…
Но благо я дома и могу поспать!
Главное – гостью выставить аккуратно.
– Розали, – зову женщину, понимая, что я словно в прострации. – Вам, наверное, пора. Мне что-то… нехорошо.
– Спать хочется? – спрашивает.
– Ага, – киваю, рассматривая всё вокруг, словно нереальное. – Я провожу вас, – хочу встать.
– Да лежи, Мириам, – ухмыляется. – Не дай бог ещё упадёшь и детей потеряешь. А это не входит в мой план.
– Что?..
– Алим мне больше не нужен, девочка, – заявляет с прежней усмешкой. – Но вы оба должны заплатить за всё то, что сделали со мной.
Спокойной ночи, Мириам… И злого утра…
Глава 32
Мириам
Мне снится дом. Вокруг него лес и луга, которые светятся и тянутся к солнцу, придавая всему вокруг сказочную атмосферу мира и добра. Спокойствия и умиротворения.
Около дома Алим играет с малышами, лица которых я не вижу, но чувствую, с какой теплотой и любовью он к ним относится.
Почти у самой ограды Марк делает детские качели. И я недоумеваю, зачем их делать так рано, когда малыши ещё совсем крохи и точно на них кататься не будут.
И почему он их делает? Почему не команда дизайнера?
И всё же я не зацикливаюсь на этом, продолжая стоять около Алима и играть с малышами, лиц которых не могу разобрать. Их четверо. Четыре коляски и мы с крохами болтаем.
На небе ярко светит солнце, и я подставляю лицо под его лучи, наслаждаясь гармонией и любовью вокруг себя. Мужем, которого люблю. Малышами, которых больше жизни люблю.
Но стоит мне закрыть глаза и посмотреть наверх, как погода начинает портиться.
Начинается ливень, гром и сильный ветер, который пугает не только меня, но и детей. Они кричат и плачут, рождая в моей душе тревогу и панику.
– Вставай! – кричит до боли знакомый голос, пробуждая резким криком.
В испуге распахиваю глаза и наталкиваюсь на Алима, который, тяжело дыша, смотрит на меня. Застыв в дверном проёме спальни, не решается или не позволяет себе пройти дальше.
– Алим? – шепчу его имя, скривившись от головной боли.
