Не позволю больше ни одному мужчине унижать меня.
- Кесарево? – дезориентирует меня Адам коротким вопросом. И сбивает весь пыл.
Мы действительно мы говорим об этом в постели? Неужели ему важно услышать ответ?
Молчит в ожидании, пока я не киваю рвано.
- Да, - сипло выдыхаю.
«Не только», - добавляю мысленно, но тут же запираю рот на замок. Потому что «женские проблемы не интересуют мужчину, а наоборот, отбивают желание»."
"Я же вдруг хочу почувствовать себя желанной. Хотя бы еще чуть-чуть. С Адамом слишком хорошо.
Пусть у наших отношений и нет будущего. Мимолетная страсть, после которой мы разойдемся каждый по своим делам. Я вернусь к детям, а он… попробует обзавестись наследником от здоровой женщины. После того, как я расскажу ему все и подарю надежду.
Но эгоистично решаю сообщить ему новость чуть позже...
Я столько лет томилась в одиночестве, что заслужила этот единственный вечер.
- Симпатично, - шершавые пальцы проходят по шраму, очерчивают узоры тату. И я вздрагиваю при каждом невесомом прикосновении.
Впиваюсь пальцами в простыню, когда теплая ладонь гладит мой плоский, твердый животик, надавливает на пресс, который импульсивно напрягаю, а после - обхватывает тонкую талию. Взгляд Адама темнеет и так мучительно медленно «облизывает» мое тело, что я ощущаю его почти физически.
- Идеальная. Без изъяна, - ведет рукой к груди, а я хмыкаю недоверчиво. - Так заботишься о своей внешности, но никого к себе не подпускаешь, - слова тонут в моем судорожном всхлипе.
Слишком остро реагирую на умелые ласки.
Проклятый искуситель! Конечно, с его-то опытом обольщения! Дрожу и сгораю под ним, но в то же время ревную к каждой шлюхе, которая согревала его постель. И к каждой новой, что обязательно появится после меня.
Ненавижу.
Но чувствую себя живой и настоящей рядом с ним.
- Тогда для кого ты старалась? – бархатный голос ожесточается.
Хватка на теле становится сильнее и грубее, а Адам полностью накрывает меня собой, вжимая в мягкий матрас так, что я оказываюсь в ловушке.
- Адам… - хнычу от нетерпения и бесстыдно обвиваю его мощную талию ногами.
Знаю, что это выглядит как приглашение или даже мольба. Но мне плевать. Слишком тянет меня к Адаму. До боли, до дрожи, до жара в груди. И я каждой клеточкой тела желаю почувствовать его опять.
- Для того мудака из клиники? – едва не рычит он. Перехватывает мои запястья, заводит за голову и фиксирует одной рукой, вторую оставляя для продолжения «пыток».
Отчасти Туманов прав, и я все эти годы жила назло Макару.
