Слишком детально изучил Туманов женскую натуру, чтобы не распознать мое лицемерие. Отворачиваюсь и сползаю на пол. Пытаюсь стоять твердо и держать осанку, однако ноги подкашиваются, а тело будто ватным становится.
Боже, мне еще как-то за руль садиться и домой ехать. Ощущаю себя так, словно меня стадо бизонов затоптало, и я чудом выжила.
- Ну, как сказать, - тяну, поднимая надорванную по шву юбку и оценивая ее скептически. – Вот думаю, как себя в порядок привести, - по-своему интерпретирую вопрос Адама и вновь оглядываюсь на него.
Красивый, как демон, сидит на кровати, небрежно прикрывшись постельным, и буравит меня темным, напряженным взглядом. За каждым шагом и действием следит. – Я могу душем воспользоваться? – спрашиваю непринужденно.
Мы взрослые люди, которые всего лишь переспали. Для здоровья. Правда, после этого вечера я, кажется, вовсе бессмертной стану. Но на данном этапе все. Будущего нет. Надо принять этот факт без истерик и сожалений. Впервые уроки Макара приходятся кстати. Я держусь, погасив эмоции.
- Конечно, - хмуро кивает Туманов.
Провожает меня к нужной двери, ждет, пока я соберу вещи в коридоре и подниму сумку, заходит в ванную вместе со мной. Но лишь для того чтобы дать чистые полотенца.
- Кофе будешь или так сбежишь? – бросает он с обвиняющими нотками.
- Я не бегу, - протестую я. – И мне нужно сказать тебе кое-что…
- Если речь о той последней мамочке, сына которой мы собирались проверить, то все отменяется, - чеканит сурово. – Мне это больше не надо.
- Ты устал и опустил руки, понимаю. Но именно об этом мы и поговорим, - выталкиваю его из комнаты. – Я быстро, - захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.
Даю себе пару минут, чтобы передохнуть и разложить все, что произошло со мной сегодня, в голове по полочкам. Принимаю холодный душ. Задерживаюсь у зеркала дольше обычно. Возвращаю себе «идеальность», а после «нападения» Адама это непросто. Еще и взгляд мой предательски выдает внутреннее состояние.
Приказываю себе собраться!
Заправляю блузку, пряча под высоким поясом юбки края с оторванными пуговицами.
Белье лихорадочно сминаю и бросаю в мусорку. Оно безнадежно испорчено, пусть остается здесь.
С волосами приходится повозиться. С трудом вычесываю длинные локоны, спутанные Адамом в порыве страсти. Убираю в высокий хвост. Но понятия не имею, что с лицом делать. Проблема отнюдь не во внешности: следы косметики, размазанной по коже и под глазами, я смыла. И нанесла легкий макияж.
