Я отобрала истории всех женщин, которым провели процедуру в тот роковой день.
Девять мамочек.
- Нет, семь, - с тоской произношу себе под нос и откладываю две карты в сторону, предварительно проверив донора. У этих ЭКО оказалось безрезультатным. Получилось ли при следующих попытках? Запрещаю себе проверять по базе, потому что воспринимаю чужую боль как собственную.
А мне сейчас дико необходим холодный рассудок."
"Я сама выясню, кто та несчастная «счастливица», которой не повезло забеременеть от циничного Адама.
И скрою ее.
- Ай, Агата, я не сразу тебя заметила, - вскрикивает Лора, а я едва не выпускаю из рук документы. – Ты зачем здесь? Разве не у матери в кабинете должна быть? – хмыкает с легким налетом ехидства. Все в клинике уверены, что я работаю здесь по блату, а сама из себя ничего не представляю. И даже подруга в меня не верит. Порой даже я сама сомневаюсь в своих силах. Сложно быть дочерью известного врача.
- Поручение выполняю, - выкручиваюсь я, пока Лора переодевается.
– Нужно документы подготовить для Алевтины Павловны, - намеренно маму по имени и отчеству зову, соблюдая субординацию.
- А-а-а, к визиту генерального, наверное, готовитесь? Вся клиника на ушах, а он что-то не торопится с нами знакомиться, - тараторит она, поправляя медицинский халат и намеренно расстегивая две верхние пуговички. Глаза закатываю и цокаю предупреждающе.
- Что? Ты вон и так идеальная, а мне уловки нужны, - окидывает меня взглядом.
Опускаю глаза на простую бирюзовую форму, закрытую и скромную, и пожимаю плечами, не понимая, о чем она.
- Мы на работе, не забывайся, - отчитываю строго, и Лора тут же обиженно сжимает губы.
- Макар в город вернулся, - выпаливает, не подготовив меня даже, хотя прекрасно понимает, что для меня это удар под дых. Намеренно бьет! И не останавливается, пока я пытаюсь заново научиться как дышать. Но легкие не слушаются. Замерзают вместе с сердцем. Его осколками. – Говорят, возглавит у нас детскую больницу. Представляешь, какие теперь у тебя связи нарисовались?
Отгоняю прочь мелькающие в воспоминаниях картинки: от милых, трогательных мгновений счастья до… беспросветной тьмы.
Нет, нельзя возвращаться туда. Даже на доли секунды. Иначе стальная оболочка, которой я обрастала все эти годы, затрещит по швам, словно ветхое платье с чердака.
- Говорят, он в разводе. Бывшую с ребенком за границей оставил, а сам на родине теперь практиковать будет, - не умолкает подруга.
