Я дымлюсь весь, а она невозмутимо выпрямляется, неторопливо проводит по платью руками. От груди к бедрам. Дико хочу повторить этот путь, но только своими ладонями. И желательно без лишней ткани.
Так, мозги! Место, мать вашу!
Срочно вспомнить, зачем мы здесь!
- Плевать, - намеренно отталкиваю Агату словесной грубостью. - Материал я взял, - стараясь не привлекать лишнего внимания к натянувшимся брюкам, очень быстро достаю из кармана пакетик с застежкой, демонстрирую его содержимое. – Жвачки хватит же? – чертовка мрачнеет, но кивает.
– Можем уходить.
- Не отступишь, значит, - каждый слог пропитан разочарованием, как смертельным ядом. И он меня отравляет, хотя мне должно быть все равно.
- Не в моих правилах отступать, - добиваю ее правдой.
Нельзя. Это единственный шанс. Судьба не дала мне иного выбора.
Искренне молюсь, чтобы Илья оказался не моим. И не только потому, что ничего не чувствую к нему. Я и не должен, как сказала Агата. Дети в принципе не мое. И не потому, что Никиту испугался. Пара звонков нужным людям, определенная сумма денег – и сын мой.
Но черт! Я уважаю мужика, который так трясется над неродным ребенком. Принял его, полюбил. Наверное, я бы так не смог.
Точно не смог! Я слабый и эгоистичный. Ведомый исключительно собственными желаниями. Агата четко поняла и охарактеризовала меня. Поэтому я ищу генетически своего малыша. Другого терпеть не научусь.
- Эй, доктор, вы же давали клятву Гиппократу, - выкрикиваю вслед уходящей чертовке. - А вдруг я тут кровью истеку до смерти, - продолжая ерничать, пока она вся дрожит от злости.
- Дыши ртом и заткнись, быстрее остановится, - бросает, не оборачиваясь. И дверью хлопает, но та сразу отскакивает и приоткрывается.
Смеюсь нервно, запрокидываю голову на спинку дивана, прикрываю глаза от усталости. Остываю. И не замечаю, как теряю связь с реальностью. Через некоторое время вдруг чувствую, как по мне что-то мелкое ползает.
- Принцесска, ты что делаешь, - хохочу от щекотки. – Ксюша? – зову строже.
- Ты же лечил меня, я тоже теперь тебя полечу, - и клеит мне что-то теплое на грудь.
На обнаженный участок, что выглядывает из полурасстегнутой рубашки. – Вот. Пластырь, - бережно равняет, приглаживая маленькими ладошками."
"Краем глаза замечаю, как рядом садится Васька. Смешные они все-таки, близняшки эти неугомонные. Но заботливые. Не чета вредной мамочке.
Как дурак, расплываюсь в довольной улыбке. И опять откидываю голову назад, упираясь затылком в спинку дивана. Тяжелый день.
