Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Я с гинекологом созванивалась, который меня год уже ведет, но он только витамины и какое-то успокоительное порекомендовал.

— После дежурства скажу, — прерывает мой поток жалоб одной хлесткой фразой. И всем своим видом показывает, что разговор окончен.

Дальше все происходит по привычному плану.

«Супружеский» поцелуй в щеку, хлопок двери и одиночество.

Холодная постель, потому что в этом месяце Макар почему-то взял больше ночных дежурств в больнице. Он стремительно отдаляется от меня, а я не знаю, как его удержать.

Обычно женщины привязывают мужчин ребенком. Но в нашем случае именно беременность все испортила. Вздрагиваю от собственных мыслей. Ругаю себя.

И мысленно прошу прощения у малыша за то, что посмела плохо подумать о нем. Погружаюсь в сон, поглаживая ноющий живот.

— Больно, — просыпаюсь среди ночи от острых импульсов, что беспощадно режут живот. От огня, в котором сгорает все тело. Бьюсь в лихорадке и предполагаю худшее.

Давлюсь судорожными всхлипами, наощупь нахожу телефон и в полумраке набираю Макара.

Как же больно.

Автодозвон не дает никакого результата.

Очередной болезненный выстрел в живот заставляет меня переступить через свою гордость. Нахожу номер, который давно не вызывала.

— Мамочка, больно, — обреченно хнычу в динамик.

* * *Сейчас

— Мамочка, больно, — распахиваю глаза от жалобного голоса, который принадлежит не мне.

Балансирую на грани между сном и реальностью. Мозг в прострации после «путешествия в прошлое», но материнский инстинкт не дремлет.

— Что случилось, Василиска, — шепчу, целуя ее в макушку.

— Ножка опять болит, — шмыгает она носом. — Повернуться не могу.

Маленькие плечики содрогаются от плача, крупные слезы стекают по щекам. Аккуратно приподнимаю дочь, помогаю ей удобнее устроиться на подушке.

— Мама рядом, тише, — успокаиваю Ваську, совсем как меня когда-то возвращала к жизни мать. — Я сейчас врачу позову. И все хорошо будет.

Сердце обливается кровью, но я вынуждена отстранить от себя дочку. Оставить ненадолго, чтобы выбежать в коридор.

Молниеносно нахожу лечащего. И благодарю бога, что нам досталась такая чуткая, внимательная педиатр. Заметно, что она действительно любит детей и в больнице на своем месте. В отличие от Макара. Лучше бы он не возвращался. Мое проклятие, даже сейчас будто приносит несчастье…

— Не волнуйтесь, — успокаивающе говорит мне доктор по пути в палату.