Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Точно Агата! Они вдвоем постоянно будут держать меня в тонусе, а близняшки — прощать мне все и окружать нежностью. Впрочем, я, кажется, не против такого расклада…

— Уснули, — шепотом сообщаю Агате, когда мы в сумерках паркуемся возле ее дома.

Оглядываюсь на крепко спящих детей. Сели у всех батарейки, даже вечный «дюрасел» у Васьки не справился с нагрузкой.

— М-м-м, — ерзает в кресле чертовка, потягивается.

И я понимаю, что «железная леди» тоже сдалась и задремала. Подаюсь ближе к ней, провожу пальцами от виска к затылку, где шикарные волосы собраны в высокий хвост.

Дико хочется ослабить его, сорвать резинку, чтобы локоны черным водопадом рассыпались по хрупким плечам. Но в момент, когда я сжимаю волосы в кулак, ощущая какое-то больное наслаждение от одного лишь прикосновения, Агата вздрагивает. Резко ко мне поворачивается — и брови хмурит.

— Приехали, — сообщаю невозмутимо. Нехотя убираю руку от ее хвоста, все еще тугого и аккуратного. К сожалению… И выхожу из машины. — Я помогу мелких в дом отнести, — постановляю убедительным тоном, не терпящим возражений.

"

"Подаю руку Агате. Не потому что строю из себя чертового джентльмена. Причина гораздо прозаичней и эгоистичней: я всего лишь не могу отказать себе в удовольствии коснуться ее. Проследить, как она сомневается и несмело вкладывает свою ладонь в мою. Как выпрямляется, демонстрируя идеальную осанку, натягивается струной, как только я приобнимаю ее за талию. Как опускает длинные ресницы, когда наши лица оказываются напротив. Как соблазнительно покусывает губки…

Стреляю в них загоревшимся взглядом.

И меня клинит. Впервые хочу поцеловать женщину. Не любую, лишь бы удовлетворить желание, а конкретную. Единственную. Соблазнить именно ее, завоевать. Не просто взять, а почувствовать. Заставить ледышку растаять. И получить ее отклик. Искренний, яркий, такой не похожий на все то, что я имел до нее.

Стоп-кран, который и так держался на последнем издыхании, срывает. И я наклоняюсь к Агате. Перехватываю удивленный, слегка затуманенный взгляд, ловлю рваный выдох, почти касаюсь ее пухлых губ своими.

— Мы уже дома? — сонный детский голос пробивается в покрытое дымкой сознание.

Вместо того чтобы злиться на того, кто испортил мне интимный момент, я глупо улыбаюсь.

— Да, дома, — выдыхаю Агате в губы, не спешу отстраняться.

Наблюдаю за ее реакцией, впитываю каждую эмоцию. Чертовка может сколько угодно отталкивать меня и изображать ненависть, но ее тело предательски дрожит в моих руках.