Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

"

"— У них с другими детьми спор по поводу пап произошел, — оправдывается воспитатель, пока я кошусь на Туманова и тройняшек. — Поругались, чуть до драки не дошло, но я сразу их разняла. Вот только Ксюшу случайно толкнули, — краем глаза наблюдаю, как дочь демонстрирует Адаму ссадину на коленке, жалуется ему. — Я почему-то решила, что у них отца нет, поэтому они так остро отреагировали на слова одногодок. Но теперь вижу, что ошибалась. Уж простите. Будем искать иную причину конфликта. У нас лучший детский психолог в штате, и…

Женщина устремляет взгляд на Туманова, который в этот момент пластырем из аптечки ранку Ксюше заклеивает.

Макс следит, как надсмотрщик, но не мешает ему. А Василиска добирается до кнопки сигнала, судя по резкому громкому звуку.

Нет отца.

И его им явно не хватает, как бы я ни старалась заменить обоих. Без этого пазла картинка неполная. Но так будет всегда. Из-за меня…

— Вы извините, впредь внимательнее следить буду, — искренне говорит воспитатель, а я недоуменно смотрю на нее.

То есть чертят не исключат из группы?

— Очень надеюсь на это, — важно подчеркиваю и равнодушно прощаюсь. Но внутренне ликую: нам удалось продержаться в детском саду дольше одного дня! Наша маленькая победа.

Спешу к спорткару, чтобы забрать малышей и вызвать такси. Хотя оторвать их от Адама будет нелегко.

— Некрасиво теперь, — морщится Ксюша, ковыряя пальчиком пластырь.

Усмехнувшись, Туманов достает ручку из внутреннего кармана пиджака — и чертит несколько кривых цветочков на коленке.

Дочь рассматривает их скептически, а сама с трудом довольную улыбку подавляет. Ей само внимание приятно.

— Эх, Адам, — протяжно вздыхает. — Ты плохо рисуешь. Не надо больше.

— Справедливо. Этот талант в нашей семье брат себе забрал, зато его холдинг лучший и самый креативный в стране, — прорывает Туманова на искренность.

— А тебе что досталось? — слетает с моих уст. — Медицина явно не твое, и клиника тебе не нужна. Так чем ты занимаешься?

Насыщенно-синие глаза устремляются на меня снизу вверх, играют на солнце желто-коричневыми всполохами.

Адам не спешит открываться мне, будто я на территорию его пробиться пытаюсь, а он замер с ключом и размышляет, пустить ли меня.

Так и остаюсь у закрытой двери, потому что нас прерывает шум двигателя. Оборачиваюсь на подъехавшее рено. Из салона выходит мужчина и передает ключи Адаму, а через открытую дверь я замечаю три автокресла, установленных позади.