Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Знаю, что не откажет. — В детский сад я вас все равно не пущу, — сжимаю трубку до скрипа, вспоминая разговор Василисы и Адама.

Жестом прошу детей спуститься к машине, а сама на ходу набираю городской номер детсада. Я твердо намерена высказать директору все, что я думаю об их методах воспитания, и жалобу подать, но…

— Как раз хотела вам звонить, Агата Сергеевна. Выходной сегодня, мы не работаем. Вы уж извините, — подобострастно лепечет нянечка в динамик. Интересно, это она посмела Ваську укорить в том, что у нее нет отца? — У нас проверка серьезная.

Минут двадцать назад комиссия прибыла. Сад закрыли, все опечатали. Не понимаю…

— Своевременно, — усмехаюсь довольно. Мысленно благодарю того, кто решил перевернуть вверх дном обитель ""обидчиков"" моей Василисы. Неужели закон бумеранга в действии? — Вычеркивайте нас из списков. Мои дети больше у вас не появятся. А от меня ждите худших рекомендаций.

— Но почему? — попискивает она, однако я бросаю трубку.

* * *В клинике мы оказываемся спустя целый час.

Мысленно ругаю дурацкие пробки, которые помешали нам приехать вовремя, ускоряю шаг и тяну за собой Макса и Ксюшу. Дети не успевают, спотыкаются, вынуждают меня чуть замедлиться.

Шумно выдыхаю, и мой стон эхом разносится по холлу, привлекая внимание медперсонала. Сердце выпрыгивает из груди, а голова разрывается от мыслей и острой боли. Я должна была рядом с Васькой быть, когда она проснется, поддерживать и успокаивать. Какого черта я проспала и опоздала? Почему не осталась здесь вчера?

Все из-за Адама!

— Василису уже перевели, — поднимается с места медсестра и направляется к нам.

 — Все вещи перенесли, в палате обустроили, — отчитывается. — Ваш папочка помог. Он сейчас с ней, — указывает на одну из белых пластиковых дверей.

Делаю несколько шагов, но потом меня вдруг парализует. До меня доходит смысл сказанного, но мозг отказывается обрабатывать информацию. Не воспринимает, боится ее.

Одно слово действует на меня как смертельная пуля.

Удар под дых — и мое сердце останавливается.

Что происходит?

— Папочка? — с недоумением выпаливают дети и крепче стискивают мои ладони крохотными ручками.

Секунда, на протяжении которой я успеваю испытать полный спектр раздирающих душу эмоций, — и пронизывающий до костей холод исходит от ладоней и распространяется по всему телу. Недоуменно опускаю взгляд на свои свободные руки, сжимаю их до боли в суставах и не сразу осознаю, что не так.