Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

 — Попрощайтесь с дядей Адамом, его смена закончилась. Нужно позволить ему отдохнуть, согласны?"

"— Пока, Адам, — машут мне ручонками тройняшки. Вымученно улыбаюсь им в ответ, поднимаю ладонь и головой качаю неопределенно.

— Я не устал, — бубню тихо, чтобы слышала только Агата. — Или мешаю тебе с главным заигрывать?

Получаю в ответ черный взгляд-выстрел, с разбушевавшимся огнем на дне преисподней. Парирую ненавистной ею кривой ухмылкой. И закашливаюсь от резкого толчка ладошкой в грудь. Откуда столько силы в хрупкой на вид женщине? И какого черта она выплескивает свой гнев на меня?

Сама пять минут назад с врачом в коридоре зажималась вместо того, чтобы к дочери больной спешить.

Я еще гадал, почему Агата опаздывает. А у нее, оказывается, «дела неотложные». Срочно себя выгодно пристроить надо? Стерва легкомысленная, как все бабы. И меня виноватым в чем-то выставить пытается.

Нагло перехватывает мою поднятую руку, специально со всей дури врезается ногтями в ладонь — и выводит меня из палаты. На ходу кивает медсестре.

— Будьте добры, побудьте пару минут в палате, — ее просьба звучит строго, как приказ. И девчонка в голубом медкостюме не рискует ослушаться. Бросает свои дела и скрывается за дверью с детьми. — А ты мне сейчас же объяснишь, что ты здесь делаешь и чего добиваешься… — шипит на меня нахалка, но я накрываю ее вредный ротик свободной ладонью. Впиваюсь пальцами в пылающие щеки.

Боковым зрением замечаю, как открывается дверь кабинета главного, — и толкаю фырчащую Агату в противоположном направлении.

Будто подсознательно защищаю свою добычу от другого хищника. Прячу от конкурента, мать его.

Затащив чертовку в одно из помещений, наваливаюсь на дверь плечом. Оглядываюсь мельком и, убедившись, что вокруг нет никаких свидетелей, кроме горы сложенного больничного постельного, я отпускаю Агату. Вот теперь она может орать на меня — в подсобке вряд ли кто услышит.

Но стоит ей разомкнуть губы, как я сам иду на опережение.

— Ты не офигела, дорогая? — предъявляю ей таким тоном, будто мы лет десять женаты.

Однако мне плевать. Я мучаюсь от недосыпа, головной боли, голода и, черт возьми, какого-то паскудного жжения в груди.

Горит все внутри. Будто лука с болгарским перцем переел — и изжога от непереносимости этих продуктов внезапно накатила. Но нет. Все из-за того, что я Агату с тем павлином застал.

Бесят оба!

Прищурившись, раздраженно смотрю на взбудораженную чертовку. Наблюдаю, как кусает и нервно облизывает пересохшие губы.