Тройной переполох

Послушался топот, рычание, что-то с грохотом разбилась.

- Дддерутся? – жалобно спросила лисичка. Ей было стыдно. Лесли ее увидел такой жалкой, с искаженным лицом. Может быть… Но Дюк не дал времени на размышление.

- Нам полезно драться, - резонно сообщил он то, что Иви и так знала с детства, жестче сжав за нежные бедра.

Оборотням по закону было запрещено перекидываться в общественных местах под угрозой немалых штрафов, это, а еще постоянно клокочущие инстинкты размножения и охоты, приводили к частым эмоциональным вспышкам.

Энергию приходилось выплескивать. Иви бегала по вечерам, многие тоже занимались спортом, но любовь к хорошей драке никто не отменял. Тем более регенерация после оборота позволяла прийти домой и обновиться, избавившись от всех полученных ран.

- Не будем им мешать, - низким, напряженным голосом сказал волк, - займемся лучше тобой.

Резкий бросок вперед, затем почти полное освобождение и снова заполнение. Несколько секунд, и они замерли в одновременном горячем дрожании.

От накатившегося томления Иви распласталась на кровати, а сверху, жадно сжимая руками, лежал Дюк.

Когда минут через двадцать в комнату прокрался Гровер, они оба уже спали на боку, так и не разъединив объятий. Маленькая беленькая Иви и все еще одетый, нежно улыбающийся во сне волк. Брат, который впервые не пришел на помощь, посчитав, что остаться с переживающей лисичкой важнее, чем присоединиться к драке. Ничего бы с ним, конечно, не произошло. Пфф, небольшая потасовка с лисом, но все равно было немного обидно.

Гровер сел на кровать, почесал саднящий лоб. Его мучило желание немедленной близости с желанной девушкой, но он смотрел на расслабленное тонкое лицо, нежные искусанные губы и даже не думал ее будить. Брат прав, хмыкнул вдруг Гровер, самочувствие Иви важнее.

Он поднялся, чтобы выключить лампу, ставшую причиной драки, стянул с себя порванные в драке остатки рубашки. И через пару секунд рядом с кроватью отряхивался крупный серый волк.

Зевнул, открыв розовую пасть, окаймленную острыми белыми зубами, и лег на коврик у двери.

Если этот долбанный аристократ еще раз полезет в их мир, Гровер откусит ему ценности по шею. По самый самовлюбленный, задранный кверху подбородок. Ам. И все.

***В это время в другой комнате не спали. Лесли, уже не волнуясь о скрытности своего присутствия, включил лампу и рассматривал себя в зеркале. Ссадины и синяки - дело легко поправимое.