Тропа желаний

Женщины молчали, не в силах произнести хоть слово. Валя вышла из комнаты первой, забрав тарелку с пирогом. Тереза вышла следом, прихватив поднос с уже остывшим кофе.

– Мам, я же все правильно сказал, да? – спросил Алик.

– Конечно! Ты мой защитник! – Елена с трудом сдерживала слезы, обнимая сына.

– Тетя-бабушка Тера, а что теперь будет? – спросил серьезно мальчик.

Тереза пожала плечами. Валя все-таки расплакалась. Кристина с Томой ушли во двор – распродавать оставшийся товар. Даже Тома с удивлением смотрела, как Кристина ворочает тяжеленные мешки с мукой и сахаром.

– Тебя подменили, что ли? – спросила Тома.

– Просто надо руки занять, иначе я кого-нибудь убью, – ответила Кристина, выкладывая на прилавок творог, сметану и конфеты. – Что у тебя там греется? Наливка? – Кристина хлопнула рюмку и тут же налила вторую. – С наливкой и я готова торговать. Дай вспомню молодость. Посиди пока.

– Какую молодость? – не поняла Тома.

– Десять лет на базаре отстояла.

– А почему ты сразу не сказала? – удивилась Тома.

– А ты бы сказала? – пожала плечами Кристина.

Через час Кристина распродала почти весь запас продуктов. Тома восхищалась, как она это делает. Когда в деревне узнали, что сама жена главы района стоит за прилавком, пришли даже те, кто ничего не собирался покупать. Отдельная очередь собралась из тех, кто пришел с бедами и проблемами.

– И кому это надо? Сто лет этим проблемам! – пожала плечами Тома.

– Да, только раньше у нас не было знакомого журналиста в главной городской газете, а теперь есть! Не решат проблему – Вера о ней напишет! Это всегда действует, – заявила Кристина. – Если мой Казик оказался бесхребетным, то у меня два позвоночника!

– А если его снимут с должности? Мы же вроде как сообщаем, что все плохо, а он отвечает за район, – заметила Тома.

– Значит, или снимут, или он уже наконец начнет отвечать за район, – пожала плечами Кристина. – Пусть тоже немножко понервничает. Я сегодня в той комнате чуть с ума не сошла от волнения. Так переживала за Лену и Алика! Пусть теперь мой муж уже за что-нибудь переживает, или я его убью, и тогда ему вообще не придется беспокоиться!

Тома, онемев, только кивнула от удивления и восторга.