Тропа желаний

Хозяйка почты впервые видела, как Тереза плачет горько, навзрыд, не в силах остановить поток, вызванный обидой, разочарованием, предательством. Слезы душевной боли самые горькие. И именно их невозможно сдержать, как ни пытайся. Тереза впервые видела, как вернувшаяся на почту Нина, тоже плача, пытается дозвониться до родственников Терезы, снова и снова набирая номера.

С тех пор они не разговаривали. Не было повода. Тереза на почте с того дня не появлялась.

– Она только тебе скажет, – твердила Валя, пока Тереза была поглощена воспоминаниями.

 – Нина тебя… уважает.

– Нет, я не буду узнавать, – ответила Тереза. – Если Елена захочет, сама скажет. И ты не выпытывай. Или ты ей допрос хочешь устроить?

– Нет, конечно нет, – отмахнулась Валя.

– Пусть девочка живет. Решит уехать – ее право. Наша воля – поддержать ее или нет. Пока мне рано в гроб, как сказал Алик, и пока я не открутила головы твоим курицам, которые все же насрали на мою постель, я постараюсь их защитить. А ты – хочешь узнавай, хочешь нет.

Если тебе надо кого-то скинуть в реку за недостойное поведение, иди, сама бросайся. Только скажи заранее, я с тобой пойду. Тоже брошусь. Глядишь, вместе и выплывем. А девочку оставь в покое. Она напугана больше нашего. Своей тени боится. Да и Алик плохо спит. А кто спокойно уснет на временной кровати, в доме, в котором нет ничего своего? Мальчик боится, что и этот дом – ненадолго и им с мамой снова придется уезжать. Он даже к твоим цыплятам боится привязываться.

– Да, он спрашивал у меня, вспомнят ли его цыплята через год или через два, – кивнула Валя.

– И что ты ему ответила? – уточнила Тереза.

– Конечно, я сказала, что его вспомнят все до одного цыпленка! – воскликнула Валя. – Не могла же я ему сказать, что у куриц каждый день как новый. Кто кормит, тот и хозяин!

– Лучше бы ты ему про своего Петрушу рассказала! До сих пор помню, как он меня клюнул! – рассмеялась Тереза.

– Да, спасибо, что напомнила! Расскажу обязательно! – обрадовалась Валя.

Петруша был любимым петухом Вали, когда она была еще маленькой девочкой. И Петруша, кажется, решил, что Валя – его цыпленок. Он всех от нее отгонял. Валя даже иногда ночевала в курятнике, чему была только рада, – Петруша загонял ее в ящик, выложенный соломой. Правда, туда пришлось перенести подушку и одеяло, чтобы ребенок не совсем в соломе спал. Валя сворачивалась клубочком, и Петруша только после этого успокаивался.